131. Далeе, разве не обмануло храбрeйшаго из всех Сампсона корыстолюбие жены Далилы? И вот тот, который своими руками растерзал рыкающаго льва, кто, будучи связан и предан иноплеменникам, сам, без посторонней помощи, разорвал узы и погубил тысячу мужей из иноплеменников, кто порвал как слабыя нитки ковыля веревки с вплетенными[877] в них жилами, — тот, склонивши шею к колeнам жены, был острижен и через то лишился украшения побeдоносных волос, — залога (praerogativam) его силы. Проникло корыстолюбие (pecunia) в сердце женщины, и отступила от мужа благодать (Суд. XVI, 5 и сл.).
132. Итак, гибельно корыстолюбие, обманчивы деньги, которыя портят имeющих их и не помогают нуждающимся (non habentes) в них. Положим, что деньги иногда помогают[878], но ведь это человеку слабому, их именно и ищущему[879]. А какая польза от них тому, кто не ищет их, кто не желает их (имeть), кто не нуждается в них, кто не хочет прилагать усилий (на добывание их). Что толку другим, что имeющий деньги богаче их? Разве он станет честнeе от того, что владeет тем, благодаря чему часто теряется честность, и что обладает тем, над чем он является скорее сторожем, чем хозяином? Мы (обычно) владeем тем, чем пользуемся; та же (собственность), которой нельзя пользоваться (quod autem ultra usum est), не приносит выгоды, (наоборот), охрана (ея подвергает) опасности (самого владeльца).
Глава XXVII. Равнодушие к деньгам есть один из видов справедливости; этой и другим добродeтелям должны слeдовать столь же клирики, сколько и епископ; последний должен быть особенно осторожен в отлучении кого либо от церковнаго общения.
133. В заключение мы можем сказать (ad summam novimus), что равнодушие к деньгам является одним из видов справедливости, почему мы должны уклоняться от корыстолюбия и особенно стараться (omni studio intendere) о том, чтобы не погрeшить против справедливости, но быть вeрными (custodiamus) ей во всех дeлах и поступках.
134. Если мы желаем угодить Богу, будем имeть любовь (к людям); будем единодушны, смиренны, каждаго[880] почитая высшим себя. Смирение в том и сказывается, чтобы не обнаруживать никаких притязаний, чтобы себя считать ниже других. Епископ как бы членами своего (тела) пусть пользуется клириками, в особенности же священнослужителями (ministris), которые являются его истинными дeтьми, и кого он видит наиболее способным к извeстному служению, на то пусть его и назначает.
135. С болью отсeкается даже согнившая часть тела, но и то (добрый врач) прежде старательно (diu) изследует, нельзя ли помочь ей лекарствами, и (уж окончательно убeдившись в том, что) это невозможно, рeшается на отсeчение. Подобно доброму врачу и добрый епископ желает врачевать слабых, вылeчивать (auferre) разростающиеся язвы, прижигать нeкоторыя (из них), но никак не отсeкать; и (лишь после того, как он придет к убeждению) в невозможности вылечить (язвы), он с болью (в сердцe рeшается) отсeчь (от церкви недостойных членов)[881]. Здесь особенно цeнно (magis eminet) прекраснeйшее (апостольское) наставление, чтобы мы больше думали не о том, что (касается) нас, но о том, что (касается) других (Фил. 11, 4), ибо в том случае, мы не будем склонны к гнeву и не будем питать излишней слабости к нашим желаниям.
Глава XXVIII. Нужно быть широко милосердным, даже еслибы это не было выгодно для нас; здесь приводится памятная история о священных сосудах, проданных на слом Амвросием для выкупа плeнных; затем даются наставления о законном пользовании золотыми и серебряными драгоцeнностями, принадлежащими церкви. Потом на примeрe святого Лаврентия разъясняется, каковы дeйствительныя сокровища церкви, и затем излагаются правила для переплава и продажи освященных сосудов.
136. Величайшим побуждением к милосердию служит сострадание чужим несчастиям и посильная помощь в их нуждах, а иногда и непосильная (et plus interdum quam possumus). Ибо лучше самим подпасть осуждению (causas praestare) за милосердие или подвергнуться неприязни, чем проявить немилость, как мы нeкогда подверглись ненависти за то, что продали (confregerimus) священные сосуды с тем, чтобы выкупить плeнных; это не понравилось арианам и (пожалуй) не столько не понравилось самое дело, сколько (хотeлось) найти в нас что либо заслуживающее порицания. Но кто же столько жесток, немилостив и безчувствен, которому было бы не по душe избавление человека от смерти, женщины — от безстыдства варваров, что еще хуже смерти, отроковиц, отроков и младенцев — от идольской мерзости, которой они осквернялись из страха пред смертью?
881
Cic. De off. I, 88, 136: Sed ut ad urendum et secandum, sic ad hoc genus castigandi varo invitique veniemus etc.