81. То, что в славных и ученых мужах было удивительным, это в гораздо большей степени просияло (multo magnificentius multoque illustrius) в дeвe, сказавшей вздыхавшему (о ней) отцу: «Сдeлай со мною (согласно с тем), как (это) изошло из уст твоихъ» (Суд. XI, 36)[993]. Она попросила только для себя двухмeсячной отсрочки, чтобы вмeстe с своими подругами она обреченная на смерть могла оплакать в горах свое дeвство достойным образом (pio affectu). Ее не тронул плач подруг, не поколебала скорбь, и стенания не помeшали ей явиться в назначенный день и час. Она возвратилась к отцу, точно шла на свадьбу (votum) и, когда тот медлил, она сама побуждала его, (а главное) она дeлала (все это) совершенно добровольно. Таким образом то, что было (собственно) делом (fortuitum) нечестия, это сдeлалось жертвой благочестивой (настроенности).
Глава XIII. Iудифь, хотя и подверглась из–за (приверженности) к честному многим опасностям, зато и принесла великую пользу.
82. Вот пред тобою достойная удивления Iудифь, которая пришла к страшному для (всех) народов Олоферну, находившемуся среди побeдоноснаго ассирийскаго воинства. Сначала она поразила его своим изяществом и красотою лица, а потом прельстила его своею вкрадчивою рeчью (sermonis elegantia) (Iуд. IХ, 12 и сл.). Первой ея побeдой было то, что она вышла цeломудренной из вражескаго шатра, а второй то, что женщина одержала побeду над мужчиною и благодаря своему уму (suo consilio) обратила в бeгство народы (Iуд. XV, 2–3).
83. Устрашились персы такой смeлости. Ибо она не убоялась не только смерти, чему (особенно) удивляются в вышеупомянутой (истории) двух пифагорейцев, но (даже) позора, который для добродeтельных женщин ужаснeе (смерти); не удара одного только палача, но стрeл цeлаго войска не побоялась она, когда готовая на смерть она стояла среди воинов, прямо пред побeдоносным оружием. Если разсматривать ея подвиг с точки зрeния великости опасности, то (нужно сказать), что она шла на смерть, а если с точки зрeния вeрности принятаго на себя обязательства, (можно утверждать, что) она, как воин, готова была отстаивать его (до последней капли крови) (quantum aci molem spectat periculi, moritura processit: quantum ad lidem, — dimicatura).
84. Итак, Iудифь последовала (зову) честности и, слeдуя ей, обрeла (великую) пользу, так как делом честности было воспрепятствовать тому, чтобы народ Божий был предан (в руки) нечестивых (profanis) — (устроить так), чтобы тe же (нечестивцы) не осквернили (no proderet) отечественные (религиозные) обряды и таинства; чтобы посвященныя дeвы, честныя вдовы и цeломудренныя жены не достались безнравственным варварам, чтобы осада (города) не окончилась сдачей (его неприятелю); делом честности было подвергнуть себя опасности за всех, дабы всех избавить от несчастия (Iуд. VIII, 10 и сл.).
85. Как велика (значит) была у этой женщины (приверженность) к честному, если рeшение верховных дeл она взяла в свои руки, а не довeрила начальникам народным! Как (могуча) сила (auctoritas) честности, увeренной (praesumeret) в помощи Божией, как (велика) была (ея) заслуга (gratia), когда она (дeйствительно) получила (эту помощь)!
Глава XIV. Говорится о том, как честен и полезен был поступок Елисея, который (поступок) затем сравнивается с одним славным дeянием греков. (Потом разсказывается), как Iоанн за честность заплатил жизнию и по той же причинe Сусанна подвергла себя смертной опасности.
86. Не проявил ли Елисей честность, когда, поразивши слeпотою пришедшее для поимки его сирийское войско, плeненным привел его в Самарию и сказал: «Господи, открой глаза их, чтобы они видeли, и они увидeли (IV Цар. VI, 20)“. А когда царь израильский захотeл побить вошедших и просил на то позволения у пророка, то последний отвeтил, что не побить должно тех, которых он не плeнил своею рукою или оружием на войнe, но скорее напитать. И вот, (их отпустили после того, как) они хорошо подкрeпили свои силы. После того сирийские разбойники никогда уже не думали нападать на израильскую землю.
87. Насколько же этот поступок выше того, который имeл место у греков[994]; (именно), когда два народа сражались друг с другом из за власти и преобладания, один из них, имeя полную возможность сжечь тайно корабли другого, счел (однако для себя это) постыдным, так как предпочитал преуспeть в немногом, — с честью, чем во многом, но постыдно. Они, конечно, не могли этого сдeлать из–за одной только боязни безчестья, ради скорeйшаго окончания персидской войны они не могли по отношению к союзникам пустить в ход подобный обман (hac fraude deciperent): правда этот обман можно было бы отрицать, но нельзя было не стыдиться (самой мысли о возможности такого безчестнаго поступка). Елисей даже таких, которые не хитростию были ниспровергнуты, а поражены силою Божиею, предпочел спасать, а не губить, ибо похвально (decorum) пощадить врага и противнику даровать жизнь, если имеется к тому возможность.