113. И вот, когда они отошли нeсколько и их стал (уже) настигать вечер, они приблизились к городу Iевусу. И слуга спросил своего господина, не желает ли он свернуть в этот город. Но тот однако не захотeл, ибо это не был город сынов израилевых, — а предпочел идти до Гаваона[1015], города колeна Вениаминова. (Когда они пришли в город, то там) не нашлось никого, ктобы принял к себе в гости пришедших, за исключением одного старика чужестранца; последний, увидeв их, спросил левита: куда направляешься или откуда идешь? Тот отвeтил, что он путник, а идет к горе Ефремовой и что нет никого, ктобы принял его (на ночлег); тогда старец принял его и угостил ужином.
114. И когда голод был удовлетворен и столы отодвинуты, ворвались погибельные люди и окружили дом. Тогда старец стал предлагать непотребным мужам дочь свою дeвицу и подругу ея[1016], с которой она обычно спала, только бы тe не учинили насилия над гостем. Но так как слово это не воздeйствовало, а насильники дeлались все настойчивeе (et vis praevaluit), то левит поступился женою своею; и познали ее, и надругались они над ней в течение всей ночи. Измученная (таким) звeрством или (быть может пораженная таким) оскорблением, она пришла к дверям хозяина, у котораго остановился ея муж, и испустила дух, сохранив вeрность своему супругу даже при последнем издыхании (supremo licet vitae munere affectum bonae conjugis servans) (именно) тем, что предоставила мужу погребение своих останков.
115. Когда распространился слух об этом, то весь почти израильский народ возгорелся войною; сначала война велась с перемeнным успeхом, но при третьем сражении колeно Вениаминово покорилось народу израильскому и, по божественному суду, понесло наказание за свое невоздержание. Оно было наказано, между прочим (quoque), тем, что никто не должен был давать дочери своей в жены кому либо из колeна Вениаминова; это обязательство было скрeплено клятвою. Но потом мучимые тем, что они подвергли своих братьев такому жестокому наказанию (sententia), израильтяне смягчили его суровость, (позволивши вениамитянам) брать себе в жены дeвиц, оставшихся сиротами после смерти на войнe их отцов, или же жениться, уворовывая себе жен (vel rapto copulam sociarent), ибо оскорбление чужого брака почиталось столь позорным делом, что виновники его, (по мнению отцов), не были достойны (открыто) просить себе в жены ту или другую (дeвицу) (indignos se impetrando exhibuere matrimonio). Ho дабы не прекратился род колeна (Вениаминова), они снисходительно смотрeли на уворовывание вениамитянами себе жен.
116. Итак, насколько наши предки были привержены честности, можно видeть из того, что сорок тысяч мужей обнажили меч против своих братьев из колeна Вениаминова, желая отомстить за поруганное цeломудрие, ибо они не могли терпeть осквернителей чистоты (брака). В ту войну побито было с той и другой стороны́ шестьдесят пять тысяч воинов, и (кроме этого) были сожжены города. И хотя народ израильский и был в началe слабeе (врага), однако он не устрашился столь неблагоприятной для него войны, (горя одним желанием): мщением за (поруганное цeломудрие) смягчить (sequestravit) (причиненную ему) скорбь. Он ринулся в бой, готовый собственной кровью смыть пятно позора.
Глава XX. Разсказывается о том, какую честность проявили четверо прокаженных, когда по пророчеству Елисея снята была ужасная осада Самарии.
117. Что удивительнаго в том, что народ Божий так ревниво относился к пристойному и честному, когда даже прокаженных, как читаем в книгах Царств, (нельзя было упрекнуть) в недостаточном прилежании к честности (IV Цар., VI, 25 и сл.)?
118. В (городe) Самарии, когда его осадило сирийское войско, сдeлался большой голод. (Царь был весьма) обезпокоен. (Однажды) он повeрял караулы, (расположенные) на стeнe (города). (Там) остановила его (одна) женщина и, (указывая на другую), сказала: Эта женщина убeдила меня дать ей моего сына, и я дала, и мы сварили и съeли его, а она пообeщала, что потом отдаст и своего сына[1017], чтобы нам напитаться его мясом; и вот теперь она спрятала сына своего и не хочет отдавать его. Царь, пораженный проявлением такого ужаснаго бeдствия, когда родители вынуждены были питаться своими кровными дeтьми (non solum humanis, sed etiam parricidalibus cadaveribus mulieres pastae viderentur), произнес смертный приговор Елисею, во власти котораго было, как вeрилось царю, освободить (город) от осады и прекратить голод, а (может быть) и потому еще, что (был недоволен на него) за запрещение побить тех сирийцев, которых тот поразил слeпотою.
1016
В рус. Библии: «у него наложница“, слав. «подложница его“ греч. ή παλλαχή αυτοΰ; Вульг.: et hic homo habet concubinam.