5. Itaque si plena oneris uita, utique finis eius adleuamento est. Adleuamentum autem bonum, mors autem finis: mors igitur est bonum. Neque enim aliter gauisus est et Symeon, qui responsum acceperat non uisurum se mortem, nisi prius uideret Christum domini. Et cum parentes in templum inducerent, suscepit manibus suis et dixit: Nunc dimittis seruum tuum in pace, quasi necessitate quadam in hac uita teneretur, non uoluntate. Ita dimitti petit quasi a uinculis quibusdam ad libertatem festinaret. Sunt enim uelut uincula quaedam corporis huius et quod est grauius uincula temptationum, quae nos alligant et ad iniuriam captiuitatis adstringunt quadam lege peccati. Denique in exitu ipso uidemus quemadmodum anima decedentis paulatim soluat se uinculis carnis et ore emissa euolet tamquam carcereo corporis huius exuta gurgustio. Denique festinabat etiam sanctus Dauid de loco hoc peregrinationis exire dicens: Aduena ego sum apud te in terra et peregrinus sicut omnes patres mei. Et ideo tamquam peregrinus ad illam sanctorum communem omnium festinabat patriam petens pro huius commorationis inquinamento remitti sibi peccata, priusquam discederet e uita. Qui enim hic non acceperit remissionem peccatorum illic non erit; non erit enim, qui ad uitam aeternam non potuerit peruenire, quia uita aeterna remissio peccatorum est. Ideoque dicit: Remitte mihi ut refrigerer prius quam eam, et amplius non еrо.
4. Отчего же нам так дорога жизнь, если она полна тягот и тревог, бесчисленных козней, многих мучений и слез тех, кто угнетен скорбями, и нет, как сказано в Писании, того, кто бы их утешил (Екк. 4.1)? И поэтому Екклесиаст более славит умерших, нежели живущих, он говорит: Блаженнее их обоих тот, кто еще не родился, кто не видел этого зла (Екк. 4. 3). И в другом месте[1076] также Екклесиаст человеку, прожившему долгий век, предпочитает извергнувшегося до рождения из утробы матери, ибо последний не увидел злых дел, что творятся в мире, не сошел в эту тьму, не погряз в суете века сего. И скорее обретет покой тот, кто не приходил в эту жизнь, чем тот, кто пришел в нее. Чем хороша жизнь для человека, который живет во мраке[1077] и не может насытиться своими желаниями? Если он в изобилии приобретает богатства, то теряет плод своего спокойствия, потому что принужден сторожить то, чего он с постыдной алчностью добивался, чтобы теперь еще более жалким образом владеть вещами, которые не могут ему принести пользу. Что может быть более достойно сожаления, чем участь мучительно сторожить богатства, которые, несмотря на изобилие, совершенно бесполезны?
5. Итак, если жизнь полна тягот, то окончание ее, конечно, облегчение. Облегчение — благо, а смерть — окончание[1078] мучений, и, следовательно, смерть есть благо. Ведь не иному возрадовался праведный Симеон, получивший откровение о том, что не увидит смерти прежде, чем узрит Господа Христа[1079]. И когда родители принесли младенца Христа в храм, он взял Его на руки и сказал: Ныне отпускаешь раба Твоего в мире (Лк. 2. 28), как если бы его удерживала в этой жизни необходимость, а не желание. Он так молит об отпущении, словно спешит к освобождению от оков. Ибо существуют своего рода телесные оковы и, что еще тяжелее, оковы соблазнов, которые стесняют нас и ввергают в беззаконное рабство, подчиняя закону греха. В самый миг смерти мы видим, как душа умирающего постепенно освобождается от плотских цепей и, изойдя устами, улетает прочь, покидая темницу тела, будто жалкую лачугу[1080]. И святой Давид также спешил оставить это место земного странствия, говоря: Пришелец я у Тебя на земле и странник, как все отцы мои (Пс. 38. 13). И поэтому, словно путник, он устремлялся к той единой родине всех святых[1081], моля, оттого что осквернился, пребывая на земле, отпустить ему грехи прежде, чем он оставит жизнь. Ведь кто в земной жизни не получит прощения грехов, не пребудет в жизни иной. Не пребудет там тот, кто не смог вступить в жизнь вечную, ибо жизнь вечная есть прощение грехов. И потому Давид говорит: Отпусти мне, чтобы мог я отдохнуть прежде, нежели отойду, и более не будет меня (Пс. 38. 14).
6.Quid igitur tantopere uitam istam desideramus, in qua quanto diutius quis tuerit tanto maiore oneratur sarcina[1082]? Ipsa dominus ait: Sufficit diei malitia sua et Iacob dixit: Dies annorum uitae meae quos habeo centum triginta minimi et mali, non quia dies mali, sed quia nobis accessu dierum malitiae incrementa cumulantur.
7. Nullus enim dies sine nostro peccato praeterit. Vnde egregie apostolus ait: Mihi enim uiuere Christus et mori lucrum. aliud ad necessitatem uitae referens, aliud ad mortis utilitatem; Christus enim nobis uiuere, cui seruimus, cui oportet sanctis suis in euangelii praedicatione deferatur obsequium. Denique et Symeon, qui ait: Nunc dimittis seruum tuum, propter Christum expectabat. Christus enim rex noster est: ideo quod rex iubet deserere non possumus et contemnere. Quantos imperator terrae huius in peregrinis locis aut honoris specie aut muneris alicuius causa iubet degere! Numquid hi inconsulto imperatore discedunt? Et quanto amplius est diuinis parere[1083] quam humanis! Viuere ergo sancto Christus est et mori lucrum. Quasi seruus enim non refugit uitae obsequium et quasi sapiens lucrum mortis ampleelitur; lucrum est enim euasisse incrementa peccati, lucrum fugisse deteriora, ad meliora transisse. Et addidit: Dissolui et cum Christo esse, multo enim melius; permanere autem in came magis necessarium propter uos. Aliud melius, aliud necessarium, necessarium propter fructus operis, melius propter gratiam et copulam Christi.
1078
Свт. Амвросий вновь использует здесь термин, взятый у Цицерона, finis (предел, греч. τέλος) (fin. 3. 43, 104; 5. 80).
1080
Суждение о теле как темнице души, характерное для ряда философских школ Античности — пифагорейцев, платоников, стоиков. — встречается также у Филона Александрийского и Оригена У сиг. Амвросия эта мысль повторяется в ряде сочинений: exam. 6. 9. 55; parad. 12. 54; Cain et A. 2. 9 36, Abr. 2 6. 27; Isaac 6. 52; exp. Luc. 2. 59, 8 48, 9. 29; exc. fr. 1 73, 2.20.
1081
Речь о Царствии Небесном как истинной родине души, см. также: Isaac 8.78–79; отголосок Плотина, размышляющего о «бегстве» души в небесное отечество (enn. 1. 6. 8). Также см. у Цицерона (tusc. 1. 22. 51; 31. 75;49. 118) и Сенеки (Маrc. 20. 2; 23. 1).