6.Почему же столь желанна для нас эта жизнь, устроенная так, что чем дольше человек в ней задерживается, тем большим бременем бывает отягощен? Сам Господь говорит: Довольно для каждого дня своей заботы (Мф. 6. 34), и Иаков сказал: Дней моей жизни имею я сто тридцать лет, кратки они и несчастны (Быт. 47. 9). — не потому, что дни плохи, но оттого, что в нас день ото дня накапливается дурное.
7. Ни один наш день не проходит без греха. Прекрасно говорит апостол: Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть – приобретение (Флп. 1. 21), указывая первым утверждением на необходимое для жизни, а вторым — на благо, приносимое смертью. Действительно, Христос — наша жизнь, Ему мы служим, послушание Ему должны являть святые Его, проповедуя Евангелие. И Симеон, который говорит: Ныне отпускаешь раба Твоего, ждал своего часа ради Христа. Христос — наш Царь, и не можем мы пренебрегать Его велениями и отступать от них. Сколь многим людям император этой земли повелевает отправиться в чужие края для исполнения ли должности или с каким–либо поручением! Разве могут они уклониться, не имея на то его позволения?[1084] А насколько важнее повиноваться велениям божественным, чем человеческим! Итак, для святого жизнь – Христос, и смерть — приобретение. Как раб, не уклоняется он от служения жизни и, как мудрец, ценит то, что обретает по смерти. Приобрести же означает прекратить преумножение грехов, удалиться от дурного и устремиться к лучшему. Апостол заключает: Имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше, а оставаться во плоти нужнее для вас (Флп. 1. 23–24). Одно лучше, другое — нужнее; нужнее из–за плода, который принесут труды, а лучше из–за благодати и соединения со Христом.
.3.8. Ergo quoniam docuit apostolus eum qui euaserit ex hoc corpore, si meruerit tamen, cum Christo futurum, quid sit mors, quid etiam uita consideremus. Itaque scriptura docente cognouimus quia mors absolutio est animae et corporis et quaedam hominis separatio. Soluimur enim hoc nexu animae et corporis, cum recedimus. Vnde et Dauid ait: Disrupisti uincula mea; tibi sacrificabo hostiam laudis. Vincula autem uitae huius, id est coniunctionis nostrae, quae ex anima constat et corpore, significari docet superior uersiculus psalmi eius: Pretiosa in conspectu domini mors sanctorum eius. Et ideo quasi propheta praeuidens secum sanctis et qui pro deuotione animas suas in Christo deposuerunt futurum laetatur, quia et ipse obtulit se fideliter pro dei populo, aduersus Golian singulari certamine cum dimicaret et solus commune periculum et crimen refelleret uel cum se morti pro domini placanda offensione promptus obiceret uel cum se pro salute populi laborantis diuinae ultioni paratus offerret. Sciebat enim gloriosius esse pro Christo mori quam regnare in hoc saeculo; quid enim praestantius quam fieri Christi hostiam? Itaque cum frequenter ab eo legamus domino oblata esse sacrificia, hoc tamen loco addidit: Tibi sacrificabo hostiam laudis. Non «sacrifico» inquit, sed «sacrificabo» significans illud perfectum esse sacrificium, quando unusquisque domino corporis huius uinculis absolutus adsisteret et offerret se hostiam laudis, quia ante mortem nulla est perfecta laudatio neque quisquam in hac uita possit definito praeconio praedicari, cum posteriora eius incerta sint. Mors igitur solutio est animae et corporis. Denique et in apostolo docuimus lectum: Dissolui et cum Christo esse multo melius. Solutio autem ista quid agit aliud nisi ut corpus resoluatur et quiescat, anima autem conuertatur in requiem suam et sit libera, quae si pia est, cum Christo futura sit?
3.8. Следовательно, раз апостол указал, что разрешившийся от тела будет со Христом, если достоин этого, рассмотрим, что есть смерть, а что — жизнь. Итак, мы выяснили, что, согласно Писанию, смерть — это освобождение души от тела и своего рода разделение человека[1085]. Мы разрешаемся от уз, связывавших душу и тело, когда оставляем мир. Потому и Давид говорит: Разрушил Ты узы мои; Тебе принесу жертву хвалы (Пс. 115. 7–8). Узы же этой жизни, то есть союза души и тела, изъяснены в предшествующем стихе того же псалма: Честна в очах Господних смерть святых Его (Пс. 115.6). И потому, пророчески предвидя, что пребудет со святыми и с отдавшими по обетованию души свои за Христа, Давид радуется, ведь и он верно жертвовал собою ради народа Божьего, когда на поединке сражался с Голиафом[1086] и в одиночку отразил опасность, грозившую всем, или когда был готов на смерть, чтобы изгладить грех свой перед Господом[1087], или когда решился сам понести наказание ради спасения народа, пораженного Господней карою[1088]. Ведь он знал, что больше чести умереть за Христа, чем царствовать в земной жизни. Что может быть выше, чем соделаться жертвою ради Христа? И хотя можно прочесть о многих жертвах, которые Давид приносил Господу, все же здесь он прибавляет: Тебе принесу жертву хвалы. Не говорит «приношу», но — «принесу», помышляя о той совершенной жертве, когда всякий, разрешившись от телесных уз, предстоит Господу, делая себя жертвою хвалы Его, ибо нет совершенной хвалы прежде смерти, невозможно воздавать кому–либо верную хвалу на земле, когда дальнейшая жизнь еще неизвестна[1089]. Итак, смерть есть разлучение души и тела. Так и у апостола мы прочитали: Разрешиться и быть со Христом несравненно лучше (Флп. 1. 23). Что же влечет за собой это разлучение, кроме того, что освобождает тело, дает ему отдохновение, а душе приносит покой и свободу? А то, что если душа благочестива, ей суждено быть со Христом!
1084
Пример относительно повиновения императору неслучаен: за ним стоит опыт свт. Амвросия, в прошлом имперского чиновника.
1085
Свт. Амвросий вновь (как и в 1. 3) обращается к определению смерти как разлучение души с телом, подчеркивая, что это представление основывается на Священном Писании, а не на суждениях философов.