21. Hinc ergo epulatores illi Platonici, hinc nectar illud ex uino et melle prophetico, hinc somnus ille translatus est, hinc uita ilia perpetua, quarn deos suos dixit epulari, quia Christus est uita. Ideoque talium sermonum seminibus animae eius repletus est uenter atque ipsa exiuit in uerbo. Quae autem exit anima seruitio isto et eleuat se a corpore uerbum sequitur.
20. Потому Жених (а Жених души – Бог Слово, с Которым душа словно сочетается законным брачным союзом) говорит: Вошел Я в сад Мой, сестра Моя невеста, набрал Я мирры Моей с ароматами Моими, поел хлеба Моего с медом Моим, испил вина Моего с молоком Моим. Ешьте, ближние Мои, и пейте, и упивайтесь, братья Мои. Я сплю, а сердце Мое бдит (Песн. 5. 1–2). Давайте посмотрим, какие плоды и какую пищу вкушает Бог, что услаждает Его. А услаждает Его, когда кто–то умерщвляет грех свой, изглаживает вину свою, истребляет и предает погребению беззакония свои. Мирра означает погребение мертвых[1131], мертвые же суть грехи, в которых не может быть сладости жизни. Однако раны, причиненные грехом, умащаются благовониями божественных речений, исцеляются более твердой пищей Слова, словно хлебом[1132], и более сладкой речью, словно медом[1133]. Так и Соломон наставляет, что существует пища речений[1134], говоря в другом месте: Соты медовые — благие речи (Притч. 16. 24). Итак, в этом саду благие речи: одна обуздывает грех, другая смиряет беззаконие, третья принуждает к смерти гордыню и словно хоронит ее, когда кто–то виновный объявляет о своих прегрешениях. Есть там и слово более сильное, что укрепляет человеческое сердце пищею Божественного Писания. Есть там и слово более приятное, сладостное как мед, но все же уязвляющее грешника самою своею сладостью. Есть там и слово более пламенного духа, что опьяняет подобно вину и веселит человеческое сердце[1135], есть и слово, как молоко целомудренное и чистое. Жених говорит Своим ближним, чтобы подали они на стол эти яства сладостных и полезных речей; ближние же сии — те, кто сопровождают Его и участвуют в брачном пиршестве[1136]. Насытившись этой пищею и питьем — ибо всякий пьет воду из своих сосудов и от источников колодцев своих[1137], — душа, будто опьяненная, для мира сего спала, бодрствовала для Бога[1138]. И потому, как говорится далее, Бог Слово требовал, чтобы она открыла дверь Ему и мог Он войти и наполнить ее.
21. Отсюда и те сотрапезники Платоновы, отсюда и тот нектар, приготовленный из вина и пророческого меда, отсюда и тот сон заимствованы, отсюда и та вечная жизнь, которую, по Платону, вкушают его боги, ибо Христос есть жизнь[1139]. И потому семена таких речений наполнили чрево души, и она сама изошла в Слове[1140]. А душа, которая уходит от земного рабства и возносится от тела, следует Слову.
22. Sed sunt principatus aerii et potestates mundi, qui nos uel de muro deicere animae uel inpedire recta gradientes uel ad altiora tendentes quaerunt deponere atque ad terrena reuocare. Sed nos multo magis ad sublimia mentem erigamus uerbum sequentes dei. Illi principatus offundunt saecularia, quibus tuam mentem incuriient. Tunc magis ad Christum, anima, dirige gressus tuos. Iniciunt cupiditatem auri, argenti, uicinae possessionis, ut adquirendae eius gratia excuses a cena illius, qui ad nuptias uerbi te inuitauit: tu caue excuses, sed uestem te indue nuptialem et utere conuiuio diuitis, ne diues, qui te inuitauerat, cum tu excusaueris, dum es saecularibus occupatus, alios inuitet et tu excludaris. Iniciunt etiam honoris adpetentiam potestates mundi, ut te extollas sicut Adam et, dum uis adaequare deum similitudine potestatis, diuina praecepta despicias et quae habebas incipias amittere. Qui enim non habet et quod habet auferetur ab eo.
23. Quotiens in oratione nobis, qua maxime deo adpropinquamus, offunduntur ea quae plena sunt obprobrii alicuius aut scelcris, quo nos a studio precationis auertant! Quotiens inimicus cordi nostro conatur inserere quo nos reflectat a sanctitatis proposito et piis uotis! Quotiens corporeos inflammat ardores, quotiens occursare facit oculos meretricios, quibus castum iusti temptet affectum, ut inprouiso amoris spiculo feriat inparatum! Quotiens inserit animo tuo uerbum iniquum et cogitationes cordis absconditas! De quo tibi dicit lex: Attende tibi, ne jiat uerbum absconditum in corde tuo iniquum et dical tibi Iesus: Quid cogitas mala in corde tuo? Neue cum abundaueris auro et argento et opimis agrorum fructibus uel honoribus dicas: Virtus mea dedit mihi haec et obliuiscaris dominum deum tuum.
24. His ergo anima quae cupit cuolare deponitur. Sed tu obluctare quasi bonus miles Christi Iesu et inferiora despiciens, terrena obliuiscens ad caelestia et aeterna contende. Attolle animam tuam, ne earn inliciat esca laqueoruiu. Voluptates saeculi escae quaedam sunt et quod peius escae malorum, escae temptationum. Dum uoluptatem quaeris, laqueos incurris. «Oculus» enim «meretricis laqueus amatoris est». Oculus ergo meretricis est laqueus: laqueus est etiam sermo meretricis, qui obdulcat ad tempus fauces tuas et postea exasperat eas amaritudine conscientiae peccatricis. Laqueus est aliena amoenitatis plena possessio. Omne iter istius uitae plenum laqueorum est. Vnde iustus dicit: In uia hcic, quam ambulabam, ahsconderunt laqueos mihi. In uia, inquit, hoc absconderunt: ideo tu illam uiam ambula, quae dicit: Ego sum uia et ueritas et uita, ut dicas: Animam meam conuertit: deduxit me super semitas iustitiae propter nomen suum.
1132
Образ слова, уподобленного лекарству, исцеляющему раны души, см. также: exp. Luc. 7. 75.
1138
Мистический образ sobria ebrietas (трезвенного опьянения), см. также: Isaac 5. 49, 6. 50.