6. 22. Но есть начала воздушные и власти мира[1141] , что стремятся либо низвергнуть нас со стены души нашей, либо сбить с верного пути, либо воспрепятствовать нам и возвратить к земному, когда мы устремляемся ввысь. Но тогда сильнее должны мы ободрять дух свой к горнему, следуя Божьему Слову. Начала эти ввергают тебя в мирское, чтобы сломить дух твой. И тогда, о душа, еще решительнее направляй стопы свои ко Христу. Эти начала пробуждают жажду золота, серебра, имения ближнего, чтобы ради стяжания всего этого отреклась ты от трапезы Позвавшего тебя на брачный пир Слова[1142]. Берегись отрекаться, но облекись в одежды брачные и угощайся на пиршестве Богатого, чтобы Он, пригласивший тебя, не позвал других и не извергнул тебя вон, оттого что ты отказалась прийти, занятая мирскими заботами. Эти власти мира побуждают желать почестей, чтобы ты возгордилась, словно Адам, желая уподобиться Богу и обладать Его могуществом, чтобы нарушила Божественные заповеди и потеряла то, что имеешь. Ведь кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет (Мф. 13. 12).
23. Как часто во время молитвы, когда мы особенно приближаемся к Богу, вторгаются в нас глумливые или преступные помыслы, отвлекая от молитвенного делания! Как часто враг пытается заронить в наше сердце то, что отвращает нас от устремления к святости и благочестивых обетов! Как часто он разжигает телесный жар, как часто представляет нам блудливые взоры, которыми искушает он целомудрие праведника, чтобы, застигнув его врасплох, внезапно уязвить жалом страсти! Как часто внушает он душе твоей слово беззакония и тайные помыслы сердца! О них закон говорит тебе: Внимай себе, чтобы не сделало слово тайное в сердце твоем беззакония (Втор. 15.9) и чтобы не говорил тебе Иисус: Для чего мыслишь дурное в сердце своем (Мф. 9.4)? — и, когда ты приобретешь в избытке золота, и серебра, и плодов с полей твоих, и почестей, чтобы не смог ты сказать: «Добродетель моя дала мне их»[1143] – и забыть Господа Бога твоего.
24. Вот такие помыслы сдерживают душу, жаждущую полета[1144]. Ты же выступай на брань как добрый воин Иисуса Христа (2 Тим. 2. 3), презирая низменное и забывая о земном, устремляйся к вечному и небесному. Возвысь душу свою, чтобы соблазн не заманил ее в ловушку. Удовольствия века сего словно приманки, и, что хуже, они суть приманки зла, приманки искушений. В то время как ты ищешь удовольствий, ты направляешься прямиком в капкан. Ведь око блудницы — ловушка для влюбленного[1145]. Значит, ловушка — взгляд блудницы, ловушка и речи ее, которые лишь на время услаждают гортань твою, а после обдают ее горечью сознания греха[1146]. Ловушкой является и чужое имение, притягательное для нас. Весь путь земной жизни полон ловушек[1147]. Потому праведный говорит: На сем пути, по которому шествовал я, скрытно расставили сети мне (Пс. 141.4).. «На сем пути», говорит он, «расставили», потому ты следуй другою дорогой, о которой в Священном Писании говорится: Я есмь путь, и истина, и жизнь (Ин. 14. 6), чтобы мог сказать ты: Душу мою обратил, наставил меня на путь правды имени ради Своего (Пс. 22. 3).
25. Moriatur igitur nobis hoc saeculum, moriatur nobis carnis istius sapientia, quae inimica est deo. Subiciamus animam nostram soli Christo, ut dicat unusquisquë Nonne deo subdita est anima mea? Non saeculo subdita, non mundo, inquit, subdita. Non potest hoc pecuniosus, non potest auarus dicere, sed dicit iustus et continens. Auarus autem dicit: Anima, habes multa bona in annos multos posita; requiesce, manduca, bibe et epulare, quia auari anima subdita est luxuriae corporali, iusti autem anima utitur corpore ut instrumento aut organo, quae uelut praeclara artifex quo uult obsequium corporis ducit et effingit de co speciem quam elegit et eas quas uoluerit facit in eo resonare uirtutes, pangens nunc modulos castitatis, nunc modulos temperantiae, sobrietatis carmen, integritatis dulcedinem, uirginitatis suauitatem, grauitatem uiduitatis. Interdum tamen modulator conpatitur organo suö et ideo honesta modulare, ut sit honesta conpassio. Nam et ille qui uidet uidendo plerumque et audiens audiendo afficitur. Et ideo dicit scripturä oculi tui recta uideant et infrä Ne multus fueris ad alienam. Noli intendere in oculos iuuenculae, noli intendere in uerba meretricis.
25. Да умрет для нас сей век, да умрут для нас помышления плотские, враждебные Богу[1148]. Да предадим душу нашу одному лишь Христу, чтобы мог сказать всякий: Разве не Богу повинуется душа моя (Пс. 61. 2)? Он говорит, что не веку повинуется и не миру повинуется. Не может сказать так наживавший деньги, не может сказать алчный, но говорит праведный и воздержный. Алчный же говорит: Душа, много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, веселись (Лк. 12. 15)! Ведь душа алчного повинуется похотениям тела, тогда как душа праведного обращается с телом будто с орудием или музыкальным инструментом[1149]. Словно искусный мастер, направляет она куда хочет покорное ей тело, придает ему образ, который избрала, заставляет звучать в нем те добродетели, какие пожелает, извлекая то напевы целомудрия, то напевы умеренности, то песнь трезвения, радость чистоты, сладость девства, величие вдовства. Между тем музыкант сострадает инструменту своему; и потому исполняй достойные мелодии, чтобы достойным было и твое сопереживание телу. Ибо на видящего по большей части имеет влияние то, что он видит, а на слышащего — то, что слышит. И потому Священное Писание говорит: Глаза твои пусть прямо смотрят (Притч. 4. 25) — и ниже: Не мног будь к чужой (Притч. 5. 20). Не направляй взора к очам юных девиц, не прислушивайся к словам блудниц.
1145
Сентенция Oculus enim meretricis laqueus amatoris est встречается также в exp. ps. 118, 8. 36.
1149
Образ души, уподобленной ремесленнику и управляющей телом, словно орудием, восходит к Плотину (enn. 1. 1. 3).