40. Vnde et nos si uolumus post mortem corporis huius in bonis esse, caueamus ne adglutinetur anima nostra huic corpori, ne commisccatur, ne inhaereat, ne trahatur a corpore et tamquam ebria perturbationibus eius uacillet et fluitet nec se ei credat atque eius delectationibus, ut committat se eius sensibus. Nam et oculus eius error et fraus est, quia fallitur uisus, et auris eius deceptio est, quia et auditus inluditur, et sapor eius deceptio est. Denique non otiose dictum est: Oculi tui recta uideant et: Lingua tua non loquatur peruersa. Quod non esset dictum, nisi frequenter errarent. Vidisti meretricem, captus es uultu eius et formam decoram putastï errauerunt oculi tui, peruersa uiderunt, alia nuntiarunt. Nam si uere uidissent, uidissent deformem meretricis affectum, inhorrentem procaciam, indecentem inpudicitiam, marcentes libidines, taetram conluuionem, animi uulnera, conscientiae cicatrices. Qui uiderit, inquit, mulierem ad concupiscendum eam. Vides quod iste falsum quaesiuit qui non ueritatem, sed adulterium requisiuit. Videre enim quaesiuit, ut concupisceret, non ut uerum cognosceret. Errat igitur oculus, ubi errat affectus. Affectus ergo deceptio est, deceptio uisus — et ideo tibi dicitur: Neque capiaris oculis, id est non capiatur anima tua; mulier enim uirorum pretiosas animan capit -, deceptio auditus. Denique multo blandimento sermonis mulier fornicaria saepe iuuenis cor seduxit, decepit, inlusit.
39. Затем, словно сбросивший оковы[1177] и освобожденный, Давид говорит: Благоугожду Господу в стране живых (Пс. 114. 9)[1178]. Он говорит, что успокоение для душ — страна живых, куда не вторгаются грехи[1179], где живет слава добродетелей. А наша земля, напротив, полна мертвых, ведь она полна грешников, и справедливы слова: Предоставь мертвым погребать своих мертвецов (Мф. 8. 22). И выше подобное сказано: Душа его пребудет во благе и семя его унаследует землю (Пс. 24. 13), то есть душа богобоязненная поселится во благе, чтобы всегда пребывать в нем и в соответствии с ним. Это можно отнести и к тому, кто еше пребывает в теле, ведь и он, если имеет страх Божий, может поселиться во благе и пребывать среди небесных, и владеть телом своим, подчиняя его как отданное в услужение, и обрести наследие славы и небесных обетований.
40. Потому и мы, если желаем после телесной смерти пребывать с благими, остережемся прилеплять душу свою к сему телу, чтобы не смешалась она, не приросла к нему, не влачилась за ним и не шаталась бы, точно пьяная, от страстей его, не доверялась бы ему и его усладам, поддавшись плотским чувствам. Ведь и око телесное есть заблуждение и ложь, поскольку ошибается зрение, и ухо заключает обман, ведь и слух бывает обольщен, и вкусовое ощущение — обман. Неслучайно же сказано: Глаза твои пусть прямо смотрят (Притч. 4. 25)[1180], и еще: Язык твой да не говорит лживого (Пс. 33. 14). Не было бы сказано так, если бы наши глаза и язык не ошибались столь часто. Ты увидел блудницу, был пленен видом ее и решил, что она красива; но глаза твои ошиблись, они увидели ложное, они показали тебе иное, чем есть в действительности. Ведь если бы они видели истинно, они бы увидели, как обезображена она блудной страстью, увидели бы взъярившуюся наглость, отвратительное бесстыдство, изнемогающее распутство, мерзостные нечистоты, язвы души и раны совести. Кто смотрит на женщину с вожделением (Мф. 5. 28), — говорит Священное Писание. Ты видишь, что лжи искал тот, кто искал не истины, но прелюбодеяния. Он стремился видеть, чтобы желать, а не чтобы познать истину. Итак, глаз ошибается там, где ошибается состояние души. Состояние души, стало быть, — обман, обман зрения, потому сказано тебе: Не будь уловлен очами (Притч. 6. 25), то есть да не будет уловлена душа твоя; жена же мужей драгоценные души уловляет (Притч. 6. 26) — обман слуха, ведь распутная женщина множеством льстивых речей часто соблазняет, обманывает, губит сердце[1181] юноши.
4l. Ergo non laqueis credamus et retibus his, quae decipiunt et inludunt, quia corda temptantur, inpediuntur cogitationes. Quae inpediuntur uisu, inpediuntur auditu odore tactu sapore. Non sequamur inlecebrosa et seductoria, sed sequamur illud quod bonum est, illi adhaereamus, illud imitemur, illius praesentia, illius communicatio nos meliores faciat, mores nostros coloret, illius quaedam nos societas informet. Qui enim bono adhaeret adsumit inde quod bonum est, quia scriptum est: Cum sancto sanctus eris et cum peruerso subuerteris et cum innocente innocens eris; adsiduitate enim atque imitatione quaedam similitudinis imago formatur Ideoque addidit: Quoniam tu inluminas lucernam meam, domine. Etenim qui adpropinquat lumini citius inluminatur, et plus in eo splendor aeterni luminis refulget e proximo. Ergo anima, quae adhaeret illi inuisibili bono deo atque inmortali, et ipsa соrporеа haec fugit et terrena et mortalia derelinquit fitque illius similis quod desiderat et in quo uiuit et pascitur. Et quia inmortali intendit, non est ipsa mortalis. Quae enim peccat moritur non utique aliqua sui dissolutione, sed merito moritur deo, quia uiuit peccato. Ergo quae non peccat non moritur, quia manet in substantia sui, manet in uirtute et gloria.
41. Итак, не станем же доверяться сетям и капканам, которые обманывают и морочат нас, ибо они искушают наши сердца и испытывают помыслы. Они испытывают нас тем, что мы видим, испытывают тем, что слышим, осязаем, обоняем, ощущаем на вкус. Не станем же следовать соблазнам и вещам пагубным, но последуем тому, в чем заключено благо, к нему прилепимся, ему станем подражать, его присутствие, общение с ним сделает нас лучше, преобразит наши нравы, сочетание с ним как бы придаст нам новый облик[1182]. Тот, кто прилепляется к благу, приобретает от него благое, ибо сказано: Со святыми свят будешь, и со строптивым развратишься, и с неповинным неповинен будешь (Пс. 17. 26–27), ведь от сопребывания и подражания возникает некий подобный образ. И потому Давид прибавляет: Ибо Ты просветишь светильник мой, Господи (Пс. 17. 29). Ведь тот, кто приближается к свету, быстрее просвещается, и вблизи ярче сияет на нем отблеск вечного света. Следовательно, душа, которая прилепляется к Богу, незримому и бессмертному благу, сама бежит от телесного и оставляет смертное и становится подобна тому, чего она жаждет, чем живет и питается. И поскольку она устремлена к бессмертному, постольку и сама не является смертной. Душа же, согрешающая, умирает, и хотя не происходит ее распада, но воистину она умирает для Бога, так как живет для греха. А душа, которая не грешит, не умирает, ибо пребывает в своей сущности, пребывает в добродетели и славе.
1177
Буквально сказано exutus, т. е. обнаженный, сбросивший с себя одежду, освободившийся, — вновь у свт. Амвросия возникает метафора снятой одежды как освобождения от плотского, телесного, см. выше 5. 16.
1178
«Страна живых» (regio uiuorum) здесь связана с вечной жизнью души, освободившейся от плоти, см. также: obit. Th. 30. Следующая в тексте фраза не имеет завершения (Ilia est enim regio…). Можно предположить, что это связано с ошибкой переписчика или утратой фрагмента текста.