Читать онлайн "Избранное" - Медиоланский Епископ Амвросий - RuLit

Вопрос герменевтической схемы у свт. Амвросия решается неоднозначно в современной патрологической науке. Долгое время считалось, что свт. Амвросий вслед за Оригеном придерживался трехчастного деления смыслов Священного Писания, а именно исторического, нравственного и духовного.[1252] Однако в XX в. французские ученые Э. Савон[1253] и Ж. Норуа[1254] стали оспаривать это положение, утверждая, что у медиоланского епископа герменевтическая теория не соответствовала его экзегетической практике.[1255] На практике он искал только два смысла Писания: нравственный (он же исторический) и таинственный (он же духовный). Итальянский ученый Л. Ф. Пизолато[1256] не согласился со своими французскими коллегами и остался на прежних позициях относительно количества смыслов.[1257] Весь этот спор сводится к следующим двум вопросам. Первый: выделял ли святой Амвросий отдельно нравственный смысл Писания, или этот смысл для него является неотъемлемой частью исторического смысла? И второй: самостоятелен ли так называемый «антропологический аллегоризм»[1258] – то есть все, что толкователь говорит о внутренней жизни души и ее отношениях с Богом вне зависимости от буквального смысла текста или этот смысл у свт. Амвросия составляет единое целое с таинственным смыслом? Подробный анализ примеров экзегезы медиоланского пастыря и его герменевтической терминологии убеждает нас в том, что французские ученые более правы, когда говорят о двухчастной герменевтической схеме свт. Амвросия.[1259]

Тезис о наличии только двух смыслов Священного Писания у свт. Амвросия подтверждается и в трактате «Об Иакове», где он приводит только два толкования, называя их: moralia (2.5.23) и mystica (2.5.24). Согласно нравственному толкованию, патриарх Иаков является образцом добродетелей во всех обстоятельствах своей жизни. Согласно таинственному толкованию, Иаков прообразует Христа (2. 5. 24–25), реже — Бога Отца (2.9.41) и еврейский народ (2.2.8; 2.7.31). Все действия Иакова и его родителей для святого Амвросия оправданны и святы. Отсюда такие выражения, как благое состязание (bonum certamen, 2. 2. 7), безукоризненное хищение (inreprehensibilis rapina) и благая хитрость (bonus dolus, 2.3.10).

Как и у многих толкователей[1260], любимая жена Иакова Рахиль прообразует Церковь (2.5.25), нелюбимая жена Лия — Синагогу, а преследующий Иакова Лаван — дьявола (2.5.24). Мать Иакова, Ревекка, в нравственном смысле выступает как добродетель терпения, согласно этимологии ее имени (2.4.14), в таинственном смысле — как Церковь (2.2.9). Отец Иакова Исаак прообразует благодать избранного израильского народа, которую патриарх передал христианскому народу — новому Израилю (2.2.8). Брат Исав в нравственном смысле прообразует такие пороки, как невоздержание (2.4.15) и неразумие (2.3.11), в таинственном — еврейский народ, который противится христианскому учению. Помимо этого, Исав является образом грубого и буквального толкования Божественного Закона (2.3.13).

Свои толкования свт. Амвросий часто строит на толковании имен библейских персонажей. В целом у свт. Амвросия те же толкования имен, что и у Филона Александрийского и Оригена: перевод имени Лаван как «светлый» (2.5.24) заимствован у Филона[1261]; толкование имени матери Иакова Ревекка как «терпение»[1262] встречается как у Филона, так и у Оригена[1263]. Но не всегда свт. Амвросий следует за александрийскими экзегетами при толковании имен. Например, в одном из своих писем имя Рахиль он толкует как «сильное веяние» (aspiratio fortis).[1264] Такое толкование имени Рахиль не встречается больше нигде — ни у самого свт. Амвросия, ни у других авторов. В трактате «Об Иакове» он дает уже более традиционное толкование имени Рахиль, а именно как «видящая начало, первенство» (uidens principium, 2.5.25)[1265], что, по мысли медиоланского святителя, означает будущее первенство Церкви Христовой перед Синагогой.

В трактате «Об Иакове» исследователи находят явные следы заимствования из «Эннеад» Плотина (1.4. «О счастье»)[1266]. Но в большей мере святой Амвросий пользуется IV Маккавейской книгой или «Περί λογισμοῦ αὐτοκράτορος», автором которой долгое время ошибочно считался Иосиф Флавий.[1267] Это сочинение, вероятно, появилось в Александрии среди иудейской диаспоры в I в. н. э., но до падения Иерусалима. Целью этой книги было согласовать основные начала стоической морали с иудейским законом. Влияние псевдо–Иосифа на сочинение свт. Амвросия видно уже с первых глав. Основной мыслью IV Маккавейской книги является положение: «αὐτοδεσπότης τῶν παθῶν есть εὐσεβὴς λογισμός, что согласуется с темой Амвросия: Necessarius ad disciplinam bonus omnibus sermo, plenus prudentiae; et mens rationi intenta praecurrit virtutibus, passiones coercet (1.1.1). Свт. Амвросий использует почти те же примеры из Священной истории, что и псевдо–Иосиф. Оба говорят об Иосифе Прекрасном, который, следуя руководству рассудка, победил страсть похоти (1.2.6); оба указывают на патриарха Иакова, который бранил своих сыновей Симеона и Левия за опустошение Симеха, показывая, что гнев можно умерить рассуждением (1. 2. 7), и, наконец, оба указывают на братьев Маккавеев как образец господства над собственными страстями (2. 11. 45–53).