Особого внимания требует вопрос о том, какой редакцией священного текста пользовался свт. Амвросий. Сложность этого вопроса заключается в том, что одно и то же место Священного Писания свт. Амвросий мог приводить в разных вариантах и даже с разными смысловыми оттенками.[1268] Этот «скриптуарный эклектизм»[1269] объясняется тем, что медиоланский пастырь пользовался несколькими редакциями Священного Писания. Помимо Vetus Latina, латинского перевода Септуагинты, свт. Амвросий обращался непосредственно к самой Септуагинте, откуда делал самостоятельный перевод. Амвросий также использовал греческие переводы Акилы, Симмаха и Феодотиона из Гекзапл Оригена, которые могли существенно разниться. Учитывая все это, не всегда цитаты из Священного Писания, которые приводит свт. Амвросий, соответствуют русскому Синодальному переводу и даже славянскому.
При переводе трактата мы использовали латинский текст, изданный Жераром Норуа в серии «Христианские источники» в 2010 г. Однако текст из серии Corpus Scriptorum Ecclesiasticorum Latinorum (CSEL) был также полезен, поскольку не все текстологические выводы Ж. Норуа нам показались убедительными.[1270]
Иером. Феодорит (Тихонов)
LIBER PRIMVS
1.1. Necessarius ad disciplinam bonus[1271] omnibus sermo, plenus prudentiae, et mens rationi intenta praecurrit uirtutibus, passiones coercet; docibilis enim uirtus. Denique studio et discendo quaeritur, dissimulando amittitur. Alioquin nisi sermo bonus necessarius esset ad correctionem, numquam lex diceret: Non adulterabis. Sed quia nudus sermo ad monendum utilis, ad persuadendum infirmus est, ideo adhibenda est rationis rectae consideratio, ut quod sermo bonus praescripserit, ratio Plenius tractata persuadeat. Non enim seruili ad oboediendum constringimur necessitate, sed uoluntate arbitra, siue ad uirtutem propendimus, siue ad culpam inclinamur. Et ideo nos aut liber affectus ad errorem trahit aut uoluntas reuocat rationem secuta. Passio autem grauissima culpae concupiscentia, quam ratio emollit et conprimit. Emollire enim potest, eradicare non potest, quoniam animus qui est rationis capax suarum passionum non dominus[1272], sed repressor. Neque enim fieri potest ut facilis ad iracundiam non irascatur, sed ut ratione se temperet, indignationem cohibeat, a puniendo se reuocet, sicut et propheta nos docet dicens: Irascimini et nolite peccare. Concessit quod naturae est, negauit quod culpae est.
2. Omnis itaque[1273] … ex aliis, non ex se originem sumit ideoque secunda est. Nam aut de naturalibus suscipitur aut de utilibus. Itaque aut naturalia temperat, aut utilitatis adsertor est. Denique non alicui[1274] excidit concupiscentiam, sed facit ne concupiscentiae seruiamus. Quis enim tantus ut corporalem motum possit auferre nisi solus ille qui potuit de
Книга Первая
1. Для наставления необходимо подходящее для всех слово, исполненное мудрости, и ум, внимающий рассудку, кладет начало добродетелям и сдерживает страсти, следовательно, добродетели можно научиться: приобретается она прилежным учением, теряется же вследствие небрежности. К тому же если бы не было необходимым для исправления подходящее слово, то не сказал бы закон: Не препюбодействуй (Исх. 20:14). Но поскольку одно простое слово полезно в деле напоминания и слабо в деле убеждения, то надо подумать, как правильно рассуждать, чтобы разумные доводы убедили[1275] в том, что предпишет правильная речь. Потому что не рабская необходимость удерживает нас в послушании, но суждение свободной воли: мы или расположены к добродетели, или склоняемся к греху. И поэтому или своеволие влечет нас к ошибке, или воля, следующая за рассудком, удерживает от нее. Самой же тяжкой греховной страстью является вожделение, которую рассудок смягчает и обуздывает. Потому что рассудок может смягчить страсть, но не может искоренить ее, так как душа, вмещающая рассудок, является не повелителем своих страстей, но их притеснителем. Ведь невозможно, чтобы легко поддающийся гневу совсем не гневался, но вполне возможно, чтобы он умерял себя рассуждением, сдерживал свое негодование и воздерживался от мести, как и пророк наставляет нас, говоря: Гневайтесь и не согрешайте (Пс. 4: 5). Он допускает свойственное природе и запрещает принадлежащее греху.
1268
Ж. Норуа это прекрасно показал на примере Быт. 24. 63. См.: Nauroy G. Ambroise de Milan. Écriturc et esthétique d'une exégèse pastorale. P. 388–390.
1270
Примечания к латинскому и русскому текстам составлены редактором. При составлении примечаний использовалось издание: Sancti Ambrosii episcopi Mediolanensis. De Iacob et vita beata / Introd., trad., not. e indici R. Palla // Sant’Ambrogio. Opere esegetisehe IIÏ Isacco о l’anima. Il bene della morte. Giaeobbe c la vita beata. Giuseppe. Milanö Biblioteca Ambrosiana, Romä Città Nuova, 1982. P. 215–333.
1275
Мысль о том, что рассудок является судьей в вопросах добра и зла, была высказана уже Сенекой (epist. 66. 35: ratio ergo arbitra bonorum ac malorum).