4. И вот этими плодами благоухал Иаков, который сквозь опасности следовал за Богом и под Его водительством полагал себя везде защищенным. Хотя запах поля сладок и приятен, по–uirtutum spirabat gratia. Quam continens erat parsimonia, qui cibum sibi paratum non expetiuit, sed petenti fratri sine dilatione concessit, a quo primatus benedictionis accepit, quam pius erga parentes, ut praeferri germano seniori materno mereretur affectu et paternae benedictionis munere sacraretur, quam religiosus, ut fratrem recusaret laedere, quam uerecundus, ut patrem timeret fallere, quam honorificus, ut matri non posset quod iubebat negare!
2.5. Sed nec parentes nobis inexcusati relinquendi sunt, quod iuniorem filium seniori praetulerunt. Simul cauendum, ne quis dum eorum intendit exemplo, iniquum inter filios habeat iudicium, ut alterum diligendum putet, alterum posthabendum. Hinc enim excitantur odia fraterna et de pecuniae uilis incremento facinus parricidale conponitur. Eadem foueat prolem mensura pietatis. Esto tamen ut aliquid sibi amplius circa blandiorem aut similiorem rapiat affectus, par debet circa omnes esse forma iustitiae. Plus confertur dilecto, cui fratrum amor quaeritur; plus autem adimitur ei qui praelationis iniustae oneratur inuidia. Minitabatur Esau quod fratrem suum occideret, nec fraterna eum germanitas nec parentum reuerentia a parricidali furore reuocabat, et dolebat sibi benedictionem esse praereptam, cuius utique dignum se mansuetudine debebat probare, non scelere.
6. Sed et Rebecca non quasi filium filio, sed quasi iustum praeferebat iniusto. Etenim aput matrem piam mysterium pignori praeponderabat: illum non tam fratri praeferebat quam offerebat domino, quem sciebat conlatum sibi munus posse seruare, in quo et alteri consulebat, quem diuinae subducebat offensae, ne grauiore implicaretur reatu, si acceptae gratiam benedictionis amitteret.
тому что это запах природы, однако в святом патриархе дышала благодать добродетелей. Настолько он был воздержан, что не желал приготовленной для себя пищи, но без спора уступил ее просящему брату, от которого принял первенство благословения[1355]! Настолько послушен родителям, что удостоился материнской любви больше, чем старший брат, и освятился даром отеческого благословения! Настолько набожен, что отказался оскорбить брата! Настолько скромен, что боялся обмануть отца! Настолько почтителен, что не смог отказаться исполнять приказание матери!
2. 5. Но и родители не должны остаться нами не оправданными в том, что они предпочли младшего сына старшему. К тому же надо поостеречься, чтобы кто, увлекаясь их примером, имел бы неравное суждение о детях, думая, что одного надо любить, а другим пренебрегать. Ведь именно от этого и возникает ненависть между братьями, и ради прироста жалкого имущества замышляется братоубийство. Равная мера родительской любви пусть согревает потомство! И хотя бы любовь была сильнее к более нежному и похожему ребенку, однако справедливость должна быть равной ко всем. Любимое чадо приобретает намного больше, когда родители заботятся о том, чтобы и братья его любили. И, напротив, он большего лишается, когда вынужден нести бремя братской ненависти, происходящей от несправедливого предпочтения. Исав грозил убить своего брата, и ни братские узы, ни почтение к родителям не удерживало его от братоубийственной ярости; и скорбел он, что было у него похищено благословение, достойным которого он должен был показать себя кротостью, а не преступлением.
6. Но и Ревекка предпочитала не одного сына другому, но праведного неправедному. Ведь у благочестивой матери тайна[1356] брала верх над любовью к детям: она не столько предпочитала Иакова брату, сколько жертвовала его Господу, зная, что Иаков сможет сохранить вверенный дар. Этим она проявляла заботу и о другом сыне, которого ограждала от божественного гнева, чтобы в случае потери им благодати полученного благословения не подпасть ему под еще более тяжкое осуждение.
7. Accipe tamen bonum certamen inter parentes. Mater deferat affectum, pater iudicium. Mater circa iuniorem tenera pietate propendat, pater circa seniorem naturae honorificentiam seruet. Hic magis honoret, illa plus diligat, dum singuli singulos foueant, non in unum uterque conspirent, defrudent alterum. Fiat aequalitas inter diuersa certamina et disparibus studiis par utrique atque aequalis parentum amor et gratia conferatur. Conpenset alter quod alter imminuit. Sic pio affectu Isaac patriarcha et sancta Rebecca certabant, ut neutrum inferiorem facerent, sed utrumque aequalem.
8. Vicit tamen ille, qui praeferebatur oraculo, uicit inpigritia tarditatem, mansuetudo duritiam. Dum alter uenatu aspero praedam quaerit agrestem, hic mitium cibos morum, hic domesticam gratiam, hic tenerae mansuetudinis atque pietatis pio patri dulces epulas ministrauit. Plus placet in animis quidquid occurrerit quam quidquid affectatum putaueris deferendum. Accessit ad oues Iacob et attulit innocentiae partus uel sacrae prophetiae munera, quia patriarchae cibum nullum credidit dulciorem esse quam Christum, qui sicut ouis ad occisionem ductus est et sicut agnus ad uictimam. Hunc uel publico parenti uel populo, cuius typum gerebat, cibum utilem indicabat, quod futura erat remissio peccatorum.
9. Ideo stolam accepit fratris sui, quia senili praestabat sapientia, ideo iunior frater seniorem fratrem exuit, quia fidei emicuit dignitate. Hanc stolam ecclesiae typo Rebecca protulit et dedit filio iuniori stolam ueteris testamenti, stolam propheticam et sacerdotalem, stolam regalem illam Dauiticam, stolam Solomonis, Ezechiae et Iosiae regum, et dedit populo Christiano, qui uti amictu sciret accepto, quoniam populus Iudaeorum eam sine usu habebat et proprios nesciebat ornatus. Iacebat haec stola in umbra abiecta atque neglecta; obscurabatur enim tenebrosa impietatis caligine nec in angusto corde populi latius poterat explicari. Induit eam Christianus populus et refulsit. Inluminauit eam suae fidei claritate et piorum luce factorum. Agnouit Isaac notum odorem generis sui, recognouit stolam scripturae ueteris, sed uocem plebis ueteris non recognouit et ideo cognouit esse mutatam. Manet enim hodieque eadem stola, sed populi deuotioris canora coepit esse confessio meritoque dixit: