9.37 Dicant nunc aliqui non beatum Iacob, cum in ipsis mortis esset diebus, qui paene plura cum deo quam cum hominibus alloquia miscebat, non beatum, cum oculi eius grauarentur in senectute et non posset uidere; uidetur enim quibusdam caecitas esse grauis aerumna calamitatis. Sed tunc quoque beatus Iacob, quia discernebat spiritu quos oculis discernere aspectuque non poterat. Videbat futura, qui aestimabatur non uidere praesentia. Denique errauit et ipse Ioseph, ut, cum ad dexteram eius adplicasset filium suum seniorem et ad sinistram ipsius, hoc est Iacob, adplicasset filium iuniorem, ut aetatis ordo benedictionis ordinem rescruaret, extenderet Iacob dexteram suam super nepotem iuniorem et sinistram super seniorem nepotem et uolenti filio patriam dexteram super Manassen seniorem conuertere responderit: Scio, fili, sciö ei hic erit in populum et hic exaltabitur, sed frater eius iunior maior illo erit. Et causam praelationis adiunxit dicens: Semen eius erit multitudo gentium. Adeo melius impedito licet corporis aspectu uidebat, ut indentem doceret errasse. Quis enim melius uidet quam qui uidet Christum? Aut quis potest dicere oculis inpeditum eum qui uidebat in Christo ecclesiam refulgentem? Nonne igitur clarum est quod debilitas beatitudinem impedire non possit? Ille oculorum impeditus munere, ille defatiне знали. Он первый указал своим сыновьям, что в Египте изобилие хлеба и туда надо идти, чтобы купить необходимое[1416]. Он также охотно уступил советам сыновей и отпустил с ними своего младшего сына. И когда они сообщили, что Иосиф, сын его, жив, он, хотя и слабый телом, но бодрый доблестью духа[1417], не стал ждать, чтобы сын к нему пришел, но сам поскорее отправился к сыну[1418]: соблюдение порядка не превозмогло родительской любви. Итак, Иаков не чувствовал никаких тягот из–за бессильной старости во время путешествия, так как любовь облегчала труд. Но после того, утешившись вновь обретенным сыном, через некоторое время, а именно через семнадцать лет — что по долголетию патриарха является незначительным сроком, — он понял, что приближается конец жизни[1419], и, призвав своего сына Иосифа, ради будущего Наследника своего рода клятвенно обязал его не погребать его в Египте[1420]. Получив уверение, он немного спустя занемог, а когда пришел к нему сын его Иосиф, он, словно вновь обрел силы, сел на одр свой и благословил двенадцать патриархов и произнес пророчество[1421].
9.37. Кое–кто может сказать, что Иаков, который с Богом говорил едва ли не больше, чем с людьми, не был блажен в последние дни перед смертью, когда очи его отяжелели от старости и он не мог видеть, ведь некоторым кажется, что слепота является тяжким бедствием. Но и тогда Иаков тоже был блажен, так как видел духом то, что очами и зрением видеть не мог. Прозревал будущее тот, кого считали неспособным увидеть настоящее. Даже сам Иосиф ошибся, когда под правую руку его подвел старшего своего сына, а под левую руку — руку Иакова — младшего сына, желая в порядке благословения соблюсти порядок возраста. Иаков же возложил правую свою руку на младшего внука, а левую на старшего[1422]. А сыну, пожелавшему переложить правую руку отца на
gatis corporis uiribus in lecto tamquam in sepulchro corpus relinquens adsurrexit in se et longe ab aliis atque intra semet ipsum sese colligens praesentibus se rebus subduxerat et nonissimorum dierum futurae miscebatur aetati. Sic enim scriptum est: Adnuntiabo, inquit, uobis quae occursura sunt uobis in nouissimis diebus.
38. Quid igitur ei deerat, cui deus aderat, qui ei profecturo dixerat: Descendam tecum in Aegyptum et ego deducam te in perpetuum? Nec defuit, quando in eo sanctus spiritus loquebatur. Quis tam potens in suo domicilio quam iste in alieno? Quis tam abundans in ubertate quam iste in fame? Quis tam fortis in iuuentute quam iste in senectute? Quis tam actuosus in negotio quam iste in otio? Quis tam uelox in curriculo quam iste in lectulo? Quis tam laetus in flore adolescentiae quam iste in mortis confinio? Quis tam diues in regno quam iste in peregrino loco? Denique reges benedicebat. Nec inmerito pauper non erat, qui nullo indigebat. Pauper non erat, qui se pauperem non putabat. Et quis pauperem dicat, cuius conuersatione dignus orbis terrarum non fuit, et ideo conuersatio eius erat in caelo? Hic uero praediucs in diuitiis simplicitatis et sinceritatis, decorus maiore animae quam corporis pulchritudine, quae marcescere non nouit, aetate inpiger, cui liceret, cum uellet, corporeo isto exire gurgustio et superna paradisi mentis uigore penetrare, exultans spiritu, cum sepulchri extrema mandaret. Non enim terreno se tumulo claudendum, sed superno recipiendum domicilio praesumebat. Et ideo tamquam alteri mandabat sepulchrum, sui autem securus mortem illam inmortalitatem putabat. Videbatur corporis inplicatus impedimento et uigilanti in futura tempora praecurrebat affectu dicens de persecutoribus domini, qui de tribu Symeon et Leui auctores erant nequitiae processurï In consilium eorum non ueniat anima mea et in occursum eorum non contendant uiscera mea. Quis autem tam ualidus in uirtute quam iste
старшего Манассию, ответил: Знаю, знаю, сын мой, знаю; и от него произойдет народ, и он будет велик; но меньший его брат будет больше его. И прибавил причину предпочтения, говоря: От семени его произойдет многочисленный народ (Быт. 48:19). Несмотря на слабость телесного зрения, он настолько зорко видел, что указал на ошибку видящего. Да и кто видит лучше того, кто видит Христа? Или кто может назвать незрячим того, кто видел во Христе блистающую Церковь? Разве не очевидно, что немощь не может быть препятствием для блаженства? Он, обремененный болезнью глаз, в изнеможении телесных сил оставив тело на одре словно в гробнице, восстал в себе самом, и — вдали от других, внутри себя, — собравшись с силами, отрешился от настоящего и приобщился будущему веку грядущих дней. Так сказано в Писании: Я возвещу вам, что будет с вами в грядущие дни (Быт. 49:1).