11. 45. После него предстали семь юношей с матерью[1451]. Можно посмеяться над жестоким правителем, который, почитая хитрым шагом начать со старца, выбрал тем самым учителя, который сделал учеников сильнее. Их юный возраст он побуждал к падению обещанием наград и страшил казнями. Но, достойные столь великого учителя, они отвечают: «Почему ты презираешь нас и обманываешь, как детей? Наша вера седа и научение крепко. Испытай на деле, подвергни каким угодно мукам юношеские тела, в них ты не найдешь сердца юношей; и орудия пыток не окажутся сильнее, чем сохранение и почитание закона. Кого победила старость, над тем одержит верх и юность, подражающая старости. Мы как дети следуем за отцом и как ученики за учителем. Собери орудия мучений: своим видом они упражняют наше терпение, а не внушают страх нашей неопытности».
46. Iussit maximum natu eligi. At ille ridens: «Recte, inquit, naturae ordinem seruas. Sed cur dei legem temerandam putas? Et pro pietate quidem omnes maximi sumus, sed tamen a me inchoatum gaudeo quod quaeris, tyranne. Confiteor nos summo deo seruire. Et doces quid agere debeamus. Si tu tanta pertinacia uis extorquere ueritatem, cur non omni uirtute nos eam tenendam putemus?» Quid plura? Adhibentur uariarum genera poenarum. Sed uicit pietas inmanitatis furorem: exclusa est anima, non religio.
47. Secundus accessit nec degener fratris munia piae confessionis inpleuit. Et cum detraheretur membrana capitis, respondit: «Aufertis quidem membranam, sed habeo galeam spiritalem, quam non potestis auferre». Et uere nemo auferre hanc galeam potest, sicut postea apostolus docuit in ecclesia dominï Quia caput uiri Christus est et eius sumus membra. Recte puer istam diuino spiritu doctrinam apostolicam praeuidebat. Exuebant inmanes bestiae corium capitis et pardalicis feritatibus saeuiebant. At ille deficiens: «Quam dulce est», inquit, «mori pro religione, quam suauis omnis acerbitas mortis pro pietate; quia manet horum remuneratio laborum! Tua sunt, rex, grauiora tormentä tu tuis uehementius torqueris suppliciis, quia uides te uinci in potestate».
48. Et hoc defuncto tertium statui sibi iussit. Et cum eum partim temptaret insidiis, partim cuperet terrore percellere, respondit ad eum: «Non faciam uoluntatem tuam nec succumbam imperio tuo. Per beatam illam fratrum passionem et nobilitatem non negabo piam germanitatem. Quaeuis adhibeto supplicia, quibus magis urgens hoc proficies asperitate poenarum, ut maiora testimonia nostrae germanitatis accipias». Iussit itaque ei linguam amputari. At ille exclamans: «Victus es», inquit, «Antioche, qui organum uocis abscidi iubes. Confessus es te respondere non posse rationi maioraque probas linguae nostrae flagella quam tua uerbera. Nos enim tua uerbera non timemus, tu nostrae uocis flagella non potes sustinere. Sed haec flagella pietatis sunt, tua flagella perfidiae; sed etiam lingua sublata grauius te suo cadens murmure flagellabit. Euadere te putas, Antioche, si uocem eripias? Et tacentes deus audit et magis
46. Антиох приказал выбрать старшего по рождению. А тот с насмешкой говорит: «Ты правильно соблюдаешь порядок естества. Но почему ты думаешь, что Божий закон должен быть осквернен? И хотя по благочестию мы все являемся старшими, однако я радуюсь, что ты начал с меня, тиран. Я исповедую, что мы служим Всевышнему Богу! Да и ты сам учишь, как мы должны поступать. Если ты с таким упорством хочешь вырвать истину, то почему бы и нам не считать, что мы должны ее удерживать всеми силами?» Что еще сказать? Многим различным мучениям подвергали его, но благочестие одержало победу над лютой яростью: извержена его душа, но не приверженность вере.
47. Приступил второй, и, достойный брата, он исполнил служение благочестивого исповедания. И когда сдирали с его головы кожу, он сказал: «Вы снимаете с меня кожу, однако я имею духовный шлем, который вы снять не можете». И воистину никто не может снять этот шлем, как позднее научил апостол в Церкви Господней: Потому что Христос — глава мужу (1 Кор. 11:3), а мы — члены Его (Еф. 5:30). Правильно отрок предвидел божественным духом это апостольское учение. Неистовые звери сдирали кожу с головы и свирепствовали леопардовой яростью. Но тот, умирая, говорил: «Как сладко умирать за веру, как приятна горечь смерти за благочестие, ибо ожидает нас воздаяние за эти муки! Твои терзания, царь, тяжелее: ты мучаешься своими муками еще сильнее, так как видишь себя побежденным».
48. И когда он почил, Антиох приказал поставить перед собой третьего и пытался то соблазнами его уловить, то желал смутить его страхом. Сказал ему третий брат: «Не стану творить твою волю и не буду повиноваться твоему приказу. Ради блаженного страдания моих братьев и благородства их душ не отрекусь от благочестивого родства. Употреби какие угодно мучения: увеличивая тяжесть страданий, ты получишь больше свидетельств нашего родства!» И вот он приказал отрезать ему язык. Но тот, восклицая, сказал: «Ты побежден, Антиох, когда приказываешь вырвать орудие слова. Ты признал себя неспособным ответить на доводы и доказываешь, что плети нашего языка сильнее твоих бичей. Мы ведь не боимся твоих бичей, ты же плетей нашего голоса не можешь выдержать. Но это плети благочестия, у тебя же плети неверия; и даже умерщвленный язык, падая, будет бичевать
audit. Ессе aperui os meum, laxaui linguam meam. Abscide linguam, sed non abscides constantiam, non uirtutem auferes, non rationem obliterabis, non eripies testimonium ueritatis, non eripies cordis clamorem. Si lingua amputetur, sanguis clamabit et dicetur tibï Vox sanguinis fratris tui clamat ad me. Audit enim sanguinis uocem, qui audit internas cogitationes, tenebrae licet operiant et parietum saepta circumdent dicat inpius, quia nullus sibi testis adsistat; explorat uniuersa, uidet omnia deus, nec est aliquod facinus quod possit latere omnium iudicem, qui cognoscit uniuersa, antequam fiant. Quid uerba damus? Loquaciora sunt uulnerä etsi uulnera tegantur, etsi abscondatur cicatrix, non absconditur fides. Nec tamen plaudas quod auferendo linguam confessionem laudis eripias. Satis iam deum sermone laudauimus, nunc passione laudemus».