30. О сне другого не хочется говорить. Вы, конечно, помните мои слова; даже тогда я уклонился истолковать этот сон, чтобы не упоминать того человека, о чьей кончине я избегаю говорить и чьей смерти ужасаюсь[1544]. Давайте лучше скажем о том, кто казался счастливым только потому, что был распорядителем вина и считал высочайшей вершиной всякой власти подавать чашу царю. Такова его слава, таково величие в этом мире: будучи обманут этой славой, он скорбел, будучи возвращен к ней, радовался. Но это сон, и всякая мирская власть — сон, а не правда[1545]. Наконец, во сне он увидел, что ему возвращается его почетная должность. И Исаия говорит, что люди, которые в этом мире наслаждаются благоденствием, подобны тем, которые во сне едят и пьют, и пока спят, им кажется, что они вновь и вновь наполняются пищей или питием, но после пробуждения начинают испытывать еще больший голод[1546] и тогда понимают, как призрачны были те пища и питие. Так и тот, кто спит в этом мире и не открывает глаз для Божественных тайн, пока отягощается сном тела, думает, что эта мирская власть имеет значение, — он видит ее как будто во сне; когда же проснется, замечает, как призрачно наслаждение этого мира.
31. Посмотри теперь на того истинного Еврея[1547], Толкователя не сна, а истины и ясного видения. Кто из полноты Божества[1548], из свободы небесной благодати пришел в эту телесную темницу[1549], Кого не смогло изменить прельщение этого мира, не смог поколебать никакой подкуп земного наслаждения, Кто устоял, будучи искушаем[1550], не угрожал, подвергшись нападкам; наконец, будучи схвачен прелюбодейной рукой Синагоги за одежду тела, совлекся плоти и восстал свободным от смерти. Блудница[1551], не сумев удержать, оклеветала Его. Его не устрашила темница, не удержала преисподняя! Более того, Он Сам спустился туда, будто заслуживающий наказания, и освободил других; где с Него спали оковы смерти, там Он Сам снял оковы с умерших.
32. Посмотри же на этого еврея, как он говорит начальнику евнухов, который впал в немилость у царя и которого Иосиф восстановил в его служении: Вспомни ты сам, когда хорошо тебе будет, и ты сотворишь мне милость, и напомнишь обо мне (Быт. 40. 14). Он повторил второй раз, потому что знал: тот не вспомнит, какого наказания он избежал, снова приняв власть. Напомнил дважды, потому что дважды избавил его[1552], и если бы он не запомнил первого благодеяния, подумал хотя бы о последующем и не презрел бы своего спасителя, не оскорбил вероломной изменой. Но при благоприятных обстоятельствах быстро приходит забвение о благодеянии. Вернувшись к своей должности, он не вспомнил об истолкователе, но забыл его[1553]. Однако, хотя он забывал, Христос не забывал, но говорил ему, и через молодого раба[1554] говорил ему: «Вспомни ты сам…» – то есть: «Хотя бы путем рассмотрения своей должности вспомни, что ты тогда услышал. Но хотя теперь ты и забыл, вспомнишь обо мне позднее, чтобы избежать опасности, — ты, который забыл благодеяние». Однако, надмеваясь собственной властью, он не вспоминал. Да и что за власть такая — распоряжаться вином! Вот откуда все хвастовство: он был начальником евнухов, которые разливали вино в царские чаши.
33. И случилось через два года (Быт. 41. 1). Может, я ошибаюсь относительно этого срока нашего евнуха, однако и время совпадает, ведь, после того как он вновь принял служение, в течение двух лет он и не вспомнил, но ему напомнили. Ибо тот, кто не поверил своему сну, понял, что и само царство в этом мире было сном; узнал, что и цари видят сны и власть царей не вечна. Но пусть скорбь быстро минует это место, чтобы не усилиться ей самим упоминанием: мне не нравится вспоминать ни о своей речи, что излилась тогда по причине скорби и вырвалась из–за поношения, причиненного Церкви[1555].
1544
Свт. Амвросий напоминает о казни евнуха Каллигона, который за два года до своей казни угрожал святителю смертью. Блж. Августин добавляет, что Каллигона постигла смерть от меча по доносу блудницы (contr. Iui. 6. 14. 41). — Примеч. ред.
1545
Эту мысль свт. Амвросий заимствует у Филона (Philo Iudaeus. Ioseph 126), который в свою очередь излагает идеи Гераклита (см.: Иваницкий В. Ф. Филон Александрийский. Киен, 1911. С. 280–281). В epist. 2. 22 Амвросий употребляет выражение «сон пека сего». См. также: ехаm. 6. 8. 51, off. 1. 12. 45.
1547
Свт. Амвросий использует обычные для александрийской школы термины τύπος и άληθινός, чтобы, в рамках данного типологического толкования, разграничить христологический прообраз и ею исполнение (см.: Palla. Р. 373, п. 33).
1549
Представление о теле как «темнице духа» восходит к Платону, возможно, даже к пифагорейцам. Об этом мотиве у христианских авторов см.: Courcelle Р. Connais–toi toi–meme, de Socrate й Saint Bernard. P. 345–380. Но в данном месте главным является мысль о воплощении Бога Слова.
1552
Свт. Амвросий, вероятно, имеет в виду истолкование сна фараона Иосифом, о чем будет сказано ниже, поэтому следует понимать как «во второй раз избавит его».