Сочинение «Об Исааке, или душе» (386) открывает настоящий том, в котором собраны тексты, посвященные ветхозаветным патриархам, за исключением трактата «О благе смерти».
Начав с трактата «Об Аврааме» (De Abraham, 378–383), свт. Амвросий создал ряд произведений нравственно–экзегетического содержания, озаглавив их именами ветхозаветных праведников[1656]. Он рассматривает ветхозаветных патриархов как примеры высокой жизни и воплощенных добродетелей: например, Авраам — «идеальный христианин», чьей главной характеристикой является полная преданность Богу[1657]; у Исаака мы учимся чистоте ума, у Иакова — терпению, у Иосифа — целомудрию[1658], у Ноя (De Noe) — справедливости[1659], у Илии (De Ileiia et ieiunio) — воздержанию. Но обращение к ветхозаветным персонажам сопровождается не только нравственным толкованием, но и типологическим: события их жизни являются прообразами новозаветных событий, а сами они (Исаак, Иаков, Иосиф) прообразуют Христа и события Его земной жизни: бегство в Египет, призвание на проповедь, отвержение иудейским народом, предательство Иуды, распятие, искупительную смерть на кресте, воскресение.
Как и в других подобных сочинениях («О Ное», «Об Илие и посте», «О жалобе Иова и Давида» и др.), в трактатах «Об Исааке, или душе»[1660], «Об Иакове и блаженной жизни», «Об Иосифе» буквальный смысл библейского повествования играет второстепенную роль. Главное для свт. Амвросия — дать нравственную характеристику персонажа, показать его добродетели (или его основную добродетель), научить своих слушателей и читателей, что «жизнь святых — правило жизни для остальных»[1661]. Это истолкование ветхозаветных текстов в духовном смысле, по слову блж. Августина[1662], тесно связано с осмыслением свт. Амвросием роли епископа как учителя народа Христова.
То, что события из жизни ветхозаветных пророков являются лишь отправной точкой для рассуждения, мы ясно видим в трактате «Об Исааке, или душе»[1663], в котором имя Исаака упоминается лишь в десяти главах, а наибольшее количество цитат приводится из Песни песней, а отнюдь не из книги Бытия, в которой, собственно, и повествуется о жизни Исаака.
Трактат начинается с тайны рождения Исаака от бесплодной старины Сарры, чтобы мы уверовали в рождение от Девы[1664]. Образ Исаака — это и образ Христа, и образ мудреца, то есть человека, Еноса (1. 1); истинный Исаак — это Христос, исполненный благодати и являющийся источником радости (1. 2). К этому источнику идет Ревекка, которая является образом Церкви или образом души. Мы видим, что сочинение начинается с аллегорических образов, и события жизни Исаака будут интерпретироваться в соответствии с мыслью автора: свт. Амвросий задает вопрос: что такое душа? — и стремится ответить на него с позиции христианина.
Здесь необходимо взглянуть на трактат «Об Исааке, или душе» в широком контексте обшей литературной традиции этого времени, потому что вопрос о душе рассматривался христианскими авторами IV в., и часто в связи с проблемой самопознания[1665], которое ведет к Богопознанию[1666]. Эти вопросы ставили каппадокийские отцы, свт. Афанасий Александрийский, еще раньше писал о душе–христианке Тертуллиан[1667]. Свт. Амвросий также говорит, обращаясь к душе: «Познай себя и красоту своей природы» (4. 16). В поисках ответа он обращается не только к христианским авторам, но и к античным философам: исследователи находят у него следы влияния Платона, Аристотеля, Филона Александрийского, Плотина. Не столь подробно рассматривается влияние Марка Туллия Цицерона и его философских трактатов «Тускуланские беседы», «О границах блага и зла», «О природе богов», также трактата «Об обязанностях», хотя это влияние сказывается не только в словоупотреблении[1668], но и в обращении к стоической мысли для создания системы христианской этики и учения о добродетелях, изнаночной стороной которого является учение о страстях.
В отличие от более поздних авторов и в соответствии со своей внутренней склонностью свт. Амвросий создает не научный труд, но эмоциональное, высокопоэтичное описание странствия души к Богу. Он прибегает к помощи Песни песней, текст которой дает ему материал для интерпретации образов невесты, Жениха, Царя, стражей, сада, источника вод.
В трактате святитель обращает особое внимание на разные смыслы толкования, он отмечает толкование моральное (или нравственное), таинственное, царственное. Следование свт. Амвросия учению Оригена о трех смыслах Писания неоднократно обсуждалось учеными[1669] с привлечением разных мест из сочинений свт. Амвросия, но весьма важным для понимания его методов комментирования является текст из трактата «Об Исааке», где говорится о колодцах (4. 20–27), которые выкопал Исаак. Этим колодцам свт. Амвросий устанавливает — вслед за Оригеном — соответствие в трех книгах Соломона: Притчи, Екклесиаст и Песнь песней, что находит в свою очередь соответствие в «классическом делении философии на физику, этику и логику»[1670], или эпоптику[1671].
1656
О трактатах свт. Амвросия, посвященных патриархам, пишет автор V–VI вв. Кассиодор, см.: Cassiodorus. De institutione diuinarum litterarum: Item sanctus Ambrosius de patriarchis septem libros edidit, qui multa loca Veteris Testamenti factis quaestionibus suauiter enodauit (PL 70:1111b).
1657
Интересно, что в этом же сочинении святитель говорит о добродетелях, необходимых в брачной жизни, и дает советы об устроении семейной жизни.
1659
Можно предположить, что у свт. Амвросия патриархи персонифицируют наиболее важные, с его точки зрения, добродетели. См. ниже о квадриге добродетелей.
1660
Трактат «О благе смерти» выпадает из этого ряда, он скорее продолжает идеи трактата «Об Исааке, или душе», который описывает движение души навстречу Богу и встречу Бога с душой человека как небесный брак. Но оставление душой тела и движение ее к Богу являются смертью человека, поэтому свт. Амвросий развивает в этом сочинении христианское учение о смерти, о ее благе для человека.
1665
Подробнее о патриотическом учении о душе см.: Владимирский Ф. С. Отношение космологических и антропологических воззрений Немезия к патриотической литературе и влияние его на последующих писателей // Немезий Эмесский. О природе человека. М., 1998. С. 176–450.
1666
Ср. в «Письмах преп. Антония Великого» (epist. 7. 58) мысль о том, что мудрец должен сначала познать себя, чтобы познать Бога.
1668
Здесь будет нелишним перефразировать известное выражение, что христианское богословие было бы невозможно без греческого языка, отточенного такими философами, как Платон, и сказать, что богословие на латинском языке было бы невозможно без Цицерона и созданной им терминологической базы на основе стоического учения.
1669
См.: Lubac H. de. Exégèse médiévale. Les quatre sens de l’ Écriture. 1/1. P., 1959; Savon H. Saint Ambroise dcvant l’exégèse de Philon le Juif. T. 1–2. P., 1977; Pizzolcito L. F. La dottrina esegctica di sant’Ambrogio. Milano, 1978. (Studia Patristica Mediolanensia; 9); Nauroy G. Ambroise de Milan. Écriture et esthétique d’une exégèse pastorale. Bern e. al., 2003; Нестерова О. E. Опыт адаптации оригеновского учения о трех смыслах Писания в гомилетических сочинениях свт. Амвросия Медиоланcкого// Вестник ПСТГУ. Филология Ш: 3 (29), 2012. С. 18–31.
1670
Нестерова О. Е. Опыт адаптации оригеновского учения… С. 23. Автор указывает, что Ориген рассматривал вместо логики эпоптику, см. примеч. 33. У Диогена Лаэртского, автора начала III в., части философии еще указаны как физика, этика и диалектика, см.: Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов 1. 18/ Пер. М. Л. Гаспарова. М., 1995. С. 64.
1671
Об эпоптике как части философии см.: Haclot P. Les divisions des parties de la philosophie dans l’Antiquité // Museum Helveticum. Basel, 1979. Vol. 36. P. 201–223; Нестерова О. Е. Опыт адаптации оригеновского учения… С. 23, примеч. 30, 33.