58. Вот что говорит Аквила[1835]: Звучащая как рассвет[1836] — он перевел «звучащая» как «достойная восхищения», как имеющая великие и звонкие дела: она явилась как рассвет, так как дела ее ясны, или потому что дела ее души просветятся перед Отцом, Который на небесах[1837]. Поэтому ты понимаешь, что ее покрывало не просто так было снято, а чтобы она, не прикрытая и обнаженная, сияла своими заслугами.
59. Он также хвалит ее, потому что она верна, потому что она достигла Слова, потому что она изобилует различными плодами, потому что она, как голубка, имеет с Духом единство, в котором мир, соделавший из обоих одно (Еф.2:14), не составлен из различных стихий разделенной и борющейся природы. Что более различно, чем огонь и вода, воздух и земля, из которых состоит наше тело? Ведь всякая благословенная душа проста (Притч.11:25) и подражает Говорящему: Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (Ин.17:21); это ведь исполнение совершенство. Поэтому Он прибавил: Да будут едино, как Мы едино. Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино (Ин.17:22–23). Вот душа — голубка и совершенная, которая проста и духовна и не возмущается страстями этого тела, снаружи которого — нападения, внутри — страхи (2 Кор.7:5). Писание учит нас, что словом «единство» обозначаются согласие и мир, говоря: У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа, и не было никакого в них разделения (Деян.4:32).
60. Не напрасно хвалят душу за плодовитость, не только потому, что она изобилует добродетелями, но также потому, что не имеет в себе ничего дурного. Ведь то благолепно и красиво, в чем нет дурного, потому что благолепное — это благое, а безобразное — дурное. Прекрасно изобилие добрых дел. Противоположна изобилию скудость, потому что кто лишен красы и достоинства, в том дурное; а то, что зло, то бесполезно и бесплодно. Явное доказательство этому — природа. Ведь земля добрая — плодородна и обильна, а та земля, которая дурна, — скудна и бесплодна, красиво то, что плодоносно. Что красивее обильного поля, когда волнуется нива, когда плоды на деревьях румянятся, или когда свисают гирляндой виноградные гроздья, или когда сгибается маслина под тяжестью своих плодов, или вершины гор и низины долин одеваются зеленеющей травой? Воспользуемся свидетельством Писания, что Иаков был благолепен и поэтому был запах от поля полного (Быт.27:27), Исав был косматым и безобразным, и потому был человеком полей (Быт.25:27), который не может иметь плодов[1838]. После того как Господь сделал Церковь плодоносной, о Нем Самом также прекрасно сказано: Господь воцарился, благолепием облекся (Пс.92:1), и в другом месте: В исповедание и благолепие Ты облекся (Пс.103:1). Итак, ясно, что красиво то, что плодоносно; безобразно то, что неплодоносно. Так же обстоит дело и с душой, потому что прекрасна та душа, которая плодоносит добрыми делами, плодоносит разумными советами; та безобразна душа, которая бесплодна[1839]. Ибо немощи души — это бесплодие и стремление к вещественному; потому что бесплодие обманывает душу обещанием своего плода, приносит нужду, возбуждает страх, возжигает страсти и пустые фантазии, — так душа падает. Что же такое порочность, как не отсутствие блага[1840]? Она лишается своего и не имеет чужого, она опустошается и опять наполняется без всякой меры и правил. Низменные пороки души помрачают благодать. Болезни души — невежество и страстность, но они относятся более к виду, чем к веществу души. Вещество — это плоть, внешнее — это невежество и страстность. И почему обвиняют плоть, хотя столько пятен на поверхности? Потому что внешнее ничего не может без вещества. И тем, которые в безопасности, одна лишь поверхность без вещества ничего не может сделать. Чем была бы страстность, если бы не возбуждала ее плоть? Она холодна в стариках, также и в детях, потому что у них тело не имеет силы: она пылает в юношах, в которых кипит сила тела. Из благого, следовательно, возникло злое, ведь зло возникает там, где лишаются блага. Однако благодаря злу благо стало более заметно[1841]. Итак, отсутствие блага — корень порочности, и определение блага охватывает собою порочность, потому что, познавая благо, мы обнаруживаем зло. А благо ни в чем не нуждается, оно самодостаточно и определяет всем меру совершенства, также и предел[1842], в котором все находятся и от которого все зависит. Такова природа блага, которая наполняет ум.
1835
Аквила (Акила) (II в.) — автор одного из греческих переводов Ветхого Завета; стремился к большему буквализму. Пересмотренный им греческий текст использовался в синагогах до VI в. Иногда Аквила отождествляется с «прозелитом Онкелосом», автором таргума Торы (см.: Тов Э. Текстология Ветхого Завета. М., 2003. С. 137–139).
1836
См.: Песн.6:10. В греческом тексте Септуагинты невеста сравнивается с небесными явлениями: рассветом (зарей), луной, солнцем.
1838
В книге Бытия (Быт.25:27) отмечается, что Исав был искусен в звероловстве. Поэтому поле должно пониматься не как обработанная пашня, а как место обитания диких зверей, на которых охотился Исав.
1840
Морескини поясняет, что это неоплатоническое выражение, и указывает на исследование П. Адо (см.: Hadot P. Platon et Plotin. P. 206) (см.: Moreschini. P. 103, n. 109).
1841
Ср. с рассуждениями из трактата «Об Иакове и блаженной жизни» (1. 4. 13–15) о благой заповеди закона, которая несет смерть.
1842
В этой главе заметно влияние на мысль свт. Амвросия трактата Цицерона «О пределах блага и зла», особенно 3. 7. 36–9. 30. Finis, используемый как латинский эквивалент греч. τέλος, означает «предел», «завершенность» (см.: Марк Туллий Цицерон. О пределах блага и зла. Парадоксы стоиков / Пер. Н.А. Федорова; Коммент. Б.М. Никольского; Вступ. ст. Н.П. Гринцера. М., 2000)