78. Итак, возьмем эти крылья, которые как пламя устремляются ввысь. Пусть каждый избавит душу свою от жалких покровов и, словно золото огнем, проверит, как она очистится от примеси. Так ведь очищается душа, как лучшее золото. Ибо подлинная добродетель — вот красота души, а истинная краса — это знание о вышних, позволяющее увидеть то Благо, от Которого зависит все, а Оно само не зависит ни от чего. Им все живет и получает смысл. Это высшее Благо является источником жизни, и Его любовь и желание сходят к нам, и мы желаем приблизиться к Нему и соединиться с Ним. И у того, кто не видит, есть такое желание, и оно присутствует у того, кто видит, потому и на все остальное он смотрит свысока, так как этим утешается и наслаждается. Высшее благо — это то, что управляет сущностью всего; Само оставаясь в себе Самом, Оно отдает Себя другим и в Себя ничего от других не принимает. О Нем говорит пророк: Сказал я Господу моему: Бог мой ecu Ты, и потому Ты не нуждаешься в благах моих (Пс.15:2). Он желал видеть только одно, как он говорит в другом месте: Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать храм Его (Пс.26:4). Если кто заслужил видеть это чистое, это бестелесное и высшее, чего большего он может желать? Так, Петр увидел славу воскресения Христа и не желал спускаться с горы, говоря: Господи! хорошо нам здесь быть (Мф.17:4)[1885]. И та слава Божества и неприступный свет[1886] настолько ни с чем несравнимы, что кто захочет чего–либо другого, если увидит их? Для блаженства не нужно иметь ни царства, ни богатства, ни почести, славу или власть, а блаженно, презирая их, оставаться обращенным к высшему. Итак, взирая на этот прекрасный образ, пусть вступит она внутрь, оставив во вне тело. Потому что кто вглядывается в телесное не должен смотреть внутрь, чтобы не быть подхваченным и поглощенным водоворотом, как случается с утопающим — утонувший на глубоком месте уже никогда не всплывет. Давайте убежим на нашу истинную родину. Там наша родина и там Отец, Который нас создал, где град Иерусалим, матерь всех[1887].
79. Что это за бегство? Конечно, не стопами телесными, потому что стопы принадлежность тела; когда они бегут, они бегут по земле и переходят с места на место. Мы будем спасаться бегством не на кораблях, или колесницах, или конях, которые запутываются и падают, но мы побежим духом, и очами, и внутренними стопами. Приучим наши глаза видеть светлое и ясное, созерцать лик воздержания и умеренности и все добродетели, в каковых нет ничего грязного, ничего мрачного и искаженного. И пусть каждый исследует себя и свою совесть, пусть он очищает свой взор, чтобы не было в нем ничего низменного, ведь то, что видимо, должно быть созвучно тому, кто видит, потому что Бог восхотел, чтобы мы были подобными образу Сына Его (Рим.8:29). Итак, нам понятно, что благо это недалеко от каждого из нас, ибо мы Им живем и движемся и существуем… ведь и мы Его род (Деян.17:28), как предполагал апостол о язычниках[1888]. Само благо, которое мы ищем, единственное благо, ведь никто не благ, как только один Бог (Мк.10:18)[1889]. Вот тот взор, который созерцает эту великую и истинную красоту. Лишь здоровый и полный сил взгляд может смотреть на солнце, так и благо может увидеть лишь благая душа. Итак, пусть явится благим, кто хочет увидеть Господа и то, что благо. Давайте уподобимся этому благу и, следуя ему, будем совершать то, что благо. А благо — это то, что превыше всякого действия, превыше всякого ума и разумения Оно то, что всегда пребывает, и к Нему все обращено, в Нем обитает вся полнота Божества (Кол.2:9), и через Него все примиряется в Нем. и, чтобы мы лучше определили, что является благом, скажем, что жизнь является благом, потому что Он всегда пребывает, давая жизнь и бытие всем, потому что источник жизни всех — Христос, о Котором говорит пророк: Под тенью Его мы будем жить (Плч.4:20), теперь же жизнь наша[1890] сокрыта со Христом. Когда же явится Христос, жизнь наша, тогда и мы явимся с Ним во славе (Кол.3:3–4). Поэтому не будем бояться смерти, ибо она отдых для тела, а для души или свобода, или отпущение. Не будем страшиться того, кто плоть может убить, а душу не может[1891], потому что мы не боимся того, кто может унести одежду, не боимся того, кто может украсть наши вещи, а нас украсть не может. Итак, мы — души, если мы хотим быть евреями из спутников Иакова[1892], то есть подражателями его. Мы — души, а наши члены — покровы. Эти одежды мы должны хранить, чтобы они не порвались, не обветшали, но тот, кто ими пользуется, должен лучше беречь и хранить себя самого.
1886
Выражение lux inaccessibilis встречается в новозаветных текстах лишь в 1 Тим.6:16, но мысль о неприступности божественного света для человеческого, телесного взора выражена в рассказе о Преображении Спасителя на горе, когда вид Его и одежды сделались блистающими. Светом (lux) Христос назван и в Ин.1:4–5, 7, 9.
1887
См.: Гал.4:26. Свт. Амвросий имеет в виду небесный Иерусалим, описанный в Откровении ап. Иоанна (Откр.3:12, 21:2, 10–27).
1888
В своей речи на Ареопаге ап. Павел, цитируя слова из поэмы Арата «Явления», показывает, что не только весь человеческий род oт одной крови, но и языческие философы говорили о Боге. Климент Александрийский (strom. 1. 19) объясняет эту строку из Деяний другой: к язычникам Я теперь посылаю тебя открыть глаза им, чтобы они обратились от тьмы к свету (Деян.26:18)