14. Статира этого не знали иудеи, дав его предателю. Закон же требует половину дидрахмы во искупление души и эту драхму посвящает Богу, потому что не может требовать целую дидрахму. Ибо в Иудее едва ли можно отыскать хотя бы долю преданности. Но тот, кто поистине свободен, кто поистине еврей, тот весь принадлежит Богу; все, что он имеет, причастно свободе. И ничего подобного нет у того, кто отказывается от свободы, говоря: Люблю господина моего, жену мою и детей моих, не пойду на волю (Исх. 21. 5).[1946] Ибо не только господин, но и собственная его слабость повинна в том, что он подчинил себя миру, что он любит мир или ум свой, то есть υοῦν,[1947] от которого исходит это произволение; и не только жена, но также и наслаждение повинно в том, что он посвящает себя заботе о домашнем, а не о вечном. Итак, ему у двери, или у косяка проколет господин его ухо (Исх. 21.6),[1948] чтобы помнил он слово свое, которым избрал рабство.
15. А ты, христианин, не подражай этому человеку, ибо тебе предписывается не половину дидрахмы приносить Богу, но чтобы ты, если хочешь быть совершенным (Мф. 19. 21), продал все свое и раздал нищим, и чтобы даже малой толики служения миру не удержал, но всего себя отвергся, и взял крест Господень, и последовал за Ним.[1949]
16. Итак, мы узнали, что закон требует половину дидрахмы, потому что половина оставлялась для этого рода, то есть для мирского образа жизни, для домашнего употребления и для потомства, которому предписывался удел безудельный, то есть переходивший другим.[1950] Потому и Господь, когда фарисеи искушали Его лукавыми вопросами, подобает ли давать подать кесарю, ответил: Что искушаете Меня, лицемеры? Покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий, на котором было изображение кесаря. Тогда говорит им: Итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу (Мф. 22. 18–21), показывая им, насколько несовершенны те, которые сами себе казались совершенными, ибо они прежде всего платят кесарю, а не Богу, для них важнее забота мирская, и они прежде всего платят подать миру. Потому Он и говорит: Отдавайте, — то есть именно вы, у которых обретается образ и подобие кесаря, отдавайте то, что кесарево![1951]
17. Поэтому и те еврейские юноши, Анания, Азария, Мисаил, тот мудрейший Даниил, которые не поклонились образу царя, которые не приняли его, которые не брали ничего с царского стола,[1952] не были удержаны для выплаты подати, ибо не было у них ничего, что принадлежало бы земному царю. Итак, те, кто подражает им, не платят подати, это те, которым Сам Бог — удел.[1953] Поэтому Господь говорит: Отдавайте, — то есть именно вы, которые выставляете изображение кесаря, отдавайте! Я же ничего не должен кесарю, ибо ничего не имею от этого мира. Ибо идет князь мира сего, и во Мне не обрящет ничего (Ин. 14. 30). Ничего не должен ни Петр, ни апостолы Мои, потому что они не от мира (Ин. 17. 14), хотя и пребывают в этом мире. Я послал их в этот мир (Ин. 17. 18), но уже они не от мира, потому что они вместе со Мной над миром.
18. Стало быть, приказано платить то, что повелевает закон божественный, a не то, что — кесарев. Однако не должен платить совершенный, то есть проповедник Евангелия, ибо он проповедал большее. Не должен был платить Сын Божий, не должен и Петр, по благодати усыновленный Отцом.[1954] Но чтобы они не соблазнились, — говорит, — пойди на море, брось уду, и первую рыбу, которая попадется, возьми, и, открыв у ней рот, найдешь статир; возьми его и отдай им за Меня и за себя (Мф. 17. 27). О великие таинства! Он дает половину дидрахмы, как повелевал закон, и не отрицает, что подчиняется закону как рожденный женщиной, подвластный закону.[1955] Он родился, сказал я, по воплощению, от женщины — по полу; женщина — это пол, дева — образ, пол — по роду, дева — по чистоте. Следовательно, как Он родился от женщины, то есть в теле, так Он стал подзаконным и потому повелевает заплатить дидрахму за Себя и за Петра, что оба рождены под законом. И так, повелевает платить по закону, чтобы искупить подзаконных (Гал. 4. 5).
1946
Речь идет о предписаниях закона, как следует поступать с рабом–евреем, который на седьмой год должен получить свободу, при этом его жена, данная ему господином, и родившиеся от нее дети должны были оставаться в рабстве.
1947
Ср. у Филона, rer. diu. heres 38. 186: ««Я люблю господина моего», то есть господствующий надо мной ум, и «жену мою», любезное и погрязшее в страстях чувство, «и детей», то есть злые их порождения, я не пойду на волю».
1950
Ср. у Филона, rer. diu. heres 38. 187: «Ибо надобно и этому роду дать удел безудельный и переходящий».