6. Посреди этих усилий надежды и добродетели врывается бесстыдство, и притворная важность нынешних дел изгоняет и словно выжигает покаяние и его действие, и все подобные чувства погибают в пороках. Ищет его закон и не находит: оно выжжено жаром и дымом неправды. И в законе поднимается негодование: Моисей говорит, что приношение следует вкушать в самом святилище, и порицает священников, как ленивых за лень.[1987] Аарон же отвечает, что суждение священника должно быть дальновидным и не следует легко уступать этот дар не здоровой совести, чтобы последующее заблуждение не оказалось хуже первого.[1988] Если сосуд дурно пахнет, масло и вино легко портятся и приходят в негодность.
7. Каким же образом мог быть выжжен грех, если огонь был чуждым,[1989] и это пред очами Бога, Которому и тайное ведомо?[1990] Может ли быть угодно Господу, если кто–то, доселе погрязший в неправде и удерживающий заключенную в сердце несправедливость, скажет, что он творит покаяние? Это подобно тому, как если какой–то больной будет делать вид, что здоров; он разболеется еще сильнее, ибо ничем ему не может помочь притворное здоровье, потому что оно лишь прикрыто словами, но не имеет опоры в добродетели.[1991]
8. Итак, огонь чуждый (Лев. 10. 1) — это похоть, чуждый огонь — это всякое разжжение неправедной страсти, огонь — это любое распаление алчности. Этим огнем человек не очищается, но только выжигается. Ибо там, где огонь чуждый, если кто предстанет пред очи Господа, того потребит небесный огонь, как Авиуда и Надава, которых попалил небесный огонь наравне с тем, что было принесено за грех и возложено на священные алтари.[1992] Итак, кто хочет очистить свой грех, пусть отторгнет от себя огонь чуждый и предаст себя лишь тому огню, который попаляет грех, а не человека.
9. Что это за огонь, услышь от того, кто говорит, что Иисус крестит Духом Святым и огнем (Мф. 3. 11). Это тот самый огонь, который иссушил источник крови у кровоточивой, двенадцать лет страдавшей истечением.[1993] Это тот самый огонь, который потребил грех Закхея, говорящего, что половину имущества своего раздаст бедным и, если у кого что отнял, воздаст вчетверо (Лк. 19. 8). Это тот самый огонь, который истребил грех разбойника, ибо огонь поядающий (Евр. 12. 29; Втор. 4. 24; 9. 3) — Тот, Кто сказал ему: Ныне со Мною будешь в раю (Лк. 23. 43). Итак, Он исцелил тех, в ком нашел простое и чистое покаяние, и при этом никакой злобы, никакой лжи.
10. Лишь Иуда не мог достичь исцеления, хотя и говорил: Согрешил я, предав кровь невинную (Мф. 27. 4), потому что чуждый огонь таил он в груди своей, тот огонь, который, воспламенив, толкнул его в петлю.[1994] Ведь он был недостоин исцеления, потому что не воздохнул, обратившись,[1995] из глубины души, и не принес усердно покаяния. Такова благость Господа Иисуса, что Он и Иуде даровал бы прощение, если бы тот уповал на милосердие Христово.
11. Итак, священники не снимают ни эту вину, ни грех того, кто приступает в лукавстве и все еще стремится к недозволенному. Ведь не могут они совершать трапезу[1996] там, где полно лжи и где внутри рубцы от змеиных укусов. Ибо пища священника — в отпущении грехов, почему и творит Первосвященник:[1997] Моя пища есть творить волю (Ин. 4. 34) Отца Моего, Сущего на небесах (Мф. 7. 21). Что есть воля Божия, как не это: Когда, обратившись, ты воздохнешь, ты будешь спасен (Ис. 30. 15). Стало быть, в человеке вероломном нет никакой пищи, и тот, в ком совесть неискренна и нечиста, сам даже не может вкусить сладости трапезы. Ведь горечь лжи заглушает сладость трапезы, и не позволяет злая совесть, чтобы покаяние дало отдохновение и насыщение повинному духу.
12. Следовательно, такое расположение, такое прошение, такое покаяние не приносит священникам ни пользы, ни удовольствия, и заслуженно сожжен тот козел, который принесен за грех во всесожжение, потому что не был он жертвой искренней, потому что в жертвоприношении его обнаружился чуждый огонь.[1998] Итак, это не есть угодная и приятная жертва Богу, ведь ничто Ему не приятно кроме того, что засвидетельствовано среди богатств чистоты и истины (1 Кор. 5. 8).