9. Стало быть, не природа создает раба, но неразумие, и соответственно свободного — не отпущение на волю, но научение. Ведь Исав родился свободным, а стал рабом.[2083] Иосиф был продан в рабство и облечен властью, так что повелевал тем, кто его купил.[2084] Не пренебрегал он хлопотливой обязанностью, но оставался на вершине добродетели, сохранял свободу невинности, власть чистоты.[2085] Поэтому прекрасно говорит Псалмопевец: В рабство продан был Иосиф. Стеснили оковами ноги его (Пс. 104. 17–18). В рабство, — сказано, — продан был, не «стал рабом»; стеснили оковами ноги его, не «душу его».
10. Ведь как может быть стеснена душа, о которой он говорит: Железо прошла душа его (Пс. 104. 18)? Ибо если в души других проходит грех, — а железо это грех, который легко проникает, однако, душа святого Иосифа настолько была закрыта для греха, что сама прошла сквозь грех, и даже козни и обольщение госпожи не одолели его.[2086] Не случайно не почувствовал он пламени страсти, — ведь он пылал куда более сильным жаром божественной благодати. Поэтому прекрасно о нем сказано и то, что слово Господне сжигало его (Пс. 104. 19), и им он угасил огненные стрелы дьявола.[2087]
11. Как может быть рабом тот, кто наставлял вождей народа в распределении хлеба, чтобы они заранее предвидели и предусмотрели будущий неурожай?[2088] И как был рабом тот, кто купил всю землю и весь народ египетский обратил в рабство,[2089] не для того чтобы обратить в постыдное рабское состояние, но чтобы установить налог для всех, за исключением владений жрецов,[2090] которые он освободил от налога, чтобы и у египтян оставалось неприкосновенным священническое благочестие?
12. Таким образом, продажа в рабство не сделала его рабом. Конечно, он был продан купцам, но если ты подумаешь о цене, то найдешь многих, которые покупали себе молоденьких девушек выдающейся красоты и, охваченные любовью, сами себя предавали постыдному рабству.[2091] И представала взорам Апена, наложница царя Дария, которая сидела от него по правую руку, снимала венец с головы его и на свою голову возлагала, левой рукой ударяла его по щекам, а царь глядел на нее раскрыв рот, радовался, когда женщина улыбалась ему, а если она сердилась, считал себя отверженным и несчастным и, забыв о власти, ласкал ее и молил примириться с ним.[2092]
13. Но стоит ли долго распространяться об этом? Разве мы не видим, что, как правило, дети дают выкуп за родителей, попавших в плен к пиратам или уведенных в плен свирепыми варварами? Неужели законы денег могущественнее, нежели законы природы?[2093] Неужели в рабстве приобретается благочестие? Многие покупают львов, но не ведут себя с ними по–господски, а, напротив, настолько чувствуют их превосходство, что, едва лишь увидят, как у тех, разъяренных, на шее, под гривой, мышцы заиграют,[2094] — так сразу убегают и прячутся.[2095] Стало быть, ничего не решают деньги, ценою которых люди нередко покупают себе господ, ничего не значат рыночные таблицы,[2096] которыми часто сам покупатель осуждается и обрекается на рабство. Купчая не меняет происхождения и не отнимает у мудреца свободы. Наконец, мудрому слуге, как написано, служат многие свободные, а бывает также и разумный раб, который правит глупыми господами.[2097]
14. Так кого же ты считаешь более свободным? Свободна одна лишь мудрость, которая богатым предпочитает бедных и которая доставляет слуг давать ссуду собственным господам, ссуду не денежную, но ссуду дарования, заставляет ссужать тот талант вечного сокровища Господня, которое не знает нетления,[2098] которым и временно пользоваться — драгоценно; ссужать то умное серебро небесных словес,[2099] о котором закон говорит: И ты будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы (Втор. 15. 6). Того учения, которое евреи дали в долг языческим племенам, сами они не получили, но передали тем, кому открыл Господь сокровищницу Свою, чтобы оросить языческие племена словом Своим[2100] и стать Владыкой народов, а над собой не иметь никакого Владыки.
2091
Ср. у Филона, omn. prob, liber 6. 38: «Я, по крайней мере, часто видел, как девчонки–рабыни, хорошенькие и речистые, при помощи этих двух средств: красоты и умения красиво говорить — порабощали своих хозяев». Свт. Амвросий мог иметь в виду и современный ему пример: поэта Авзония, воспевавшего в стихах свою рабыню–госпожу, молодую германку Биссулу.