23. Апостол научил меня тому, что превыше самой свободы, чтобы и служение было свободой. Будучи свободен, — говорит он, — я всем поработил себя, дабы больше приобрести (1 Кор. 9. 19). Так что же превыше свободы, как не обладание Духом благодати (Евр. 10. 29), обладание любовью? Ведь свобода делает человека свободным для людей, любовь — другом для Бога. Поэтому Христос говорит: Вас же Я назвал друзьями (Ин. 15. 15). Блага любовь, о которой говорится: Любовью духовной служите друг другу (Гал. 5. 13). Служил и Христос, чтобы всех соделать свободными. Руки Его служили корзине (Пс. 80.7), Его, Кто не почитал хищением быть равным Богу, но принял образ раба (Флп. 2. 6–7) и для всех сделался всем (1 Кор. 9. 22), чтобы всем принести спасение. Подражая Ему, Павел был как подзаконный, и жил как свободный от закона ради пользы тех, кому стремился помочь, и для немощных по доброй воле становился немощным, чтобы укрепить их,[2110] и бежал, чтобы получить награду, и тело свое порабощал,[2111] чтобы во Христе восторжествовать над силами воздушными.[2112]
24. Таким образом, для мудреца даже служить — свобода. Отсюда следует, что для глупца и повелевать — рабство, и еще хуже то, что он, начальствуя над немногими, имеет еще больше господ, и куда более суровых. Ведь он служит собственным страстям, служит своим похотям, от тирании которых не может скрыться ни ночью, ни днем, ибо внутри себя имеет господ, внутри себя влачит нестерпимое рабство. Ибо рабство двояко: одно — у тела, другое — у души. Над телом господствуют люди, а над душами — пороки и страсти, от которых мудреца защищает лишь свобода духа, чтобы мог он выйти из этого рабства.[2113]
25. Итак, давайте отыщем того истинно мудрого, истинно свободного, кто хотя и проводит жизнь в подчинении у многих людей, однако свободно говорит: Кто вступит со мною в спор (Иов. 13. 19)? Только Ты удали от меня руку Твою, от Твоего взгляда я не смогу укрыться, и ужас Твой да не потрясает меня (Иов. 13. 20–21).
26. И, вторя ему, царь Давид говорит: Тебе одному согрешил я (Пс. 50. 6). Ибо облеченный в царское величие, сам будучи как бы господином законов, не законам он повиновался, но держал ответ лишь перед Богом, Господом сил (Пс. 23. 10).
27. И еще одного я слышал, свободного: Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе. Ибо хотя я ничего не знаю за собою… судия же мне Господь (1 Кор. 4. 3–4). Истинная свобода присуща человеку духовному, ибо он судит обо всем, а о нем не судит никто (1 Кор. 2. 15), причастный тварности, но он знает, что повинуется одному Богу, Кто один — без греха, о Ком говорит Иов: Жив Господь, Который так меня судит (Иов. 27. 2), ибо Он один может судить праведника, Он, перед Кем небо не чисто (Иов. 15. 15) и свет звезд не чист и не ясен.[2114]
28. Кто там произносит Софокловы стихи, гласящие: «Юпитер надо мной начальствует, из людей же ни один»?[2115] Насколько древнее Иов, насколько старше Давид! Так пусть они знают, что все лучшее, что они сказали, — от наших!
29. Стало быть, кто мудрец, как не тот, кто постиг самые тайны Божества и кому открыты тайны премудрости?[2116] Лишь тот мудр, кто под водительством Божиим устремился туда, где лежит истина, и смертный человек соделалcя наследником и преемником бессмертного Бога,[2117] по благодати вкусив и сладости, как написано: Поэтому помазал Тебя Бог, Бог Твой, елеем радости более сопричастников Твоих (Пс. 44. 8).
30. Итак, если кто пристальнее всмотрится в само положение дел, то поймет, какое преимущество у мудреца и какие препятствия у неразумного, нагому что у этого преимущество — свобода, а у того помеха — рабство. Ведь мудрец восстает, словно победитель, сразивший и поправший похоть, страх, леность, печаль и прочие пороки. Это он делает, пока не изгонит их из владений своего ума и не расширит и не укрепит всех границ, ибо осмотрительный вождь умеет остерегаться разбойничьих набегов и всяких военных хитростей,[2118] на которые часто дерзают злейшие враги нашей души, вооруженные огненными стрелами.[2119] Ибо и среди мира бывают у нас сражения,[2120] и на войне мир. Поэтому и говорит он: Отвне — нападения, внутри — страхи (2 Кор. 7. 5), но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас (Рим. 8. 37), говорит, потому что ни тяготы, ни гонения, ни голод, ни опасности, ни смерть его не устрашают.[2121]
2115
Ср. у Филона, omn. prob, liber 3. 19: «Прозвучит тот Софоклов стих, ничем не отличающийся от оракулов Аполлона: Правит мною Зевс, из смертных же никто» (см.: Софокл, фр. 688. 3 — Aristot. Eth. Eud. Bekker, p. 1242a, 37).
2117
Ср. у Филона, onin. prob, liber 3. 19: «На самом деле лишь тот свободен, кто вождем над собою ставит единого Бога, и, по моему мнению, он сам вождь для остальных, облеченный земной [властью], словно бы наследник великого царя, смертный — бессмертного».