10. Итак, это и есть истинное и высшее Благо, как ощутила его душа своею способностью чувствовать[2246] и наслаждаться, и почерпнула этими двумя своими чувствами, и испытывает невероятную жажду, исключив боль и страх. Ведь та, которая поцеловала Слово Божие, не знает меры и не насыщается, говоря: Сладок Ты, Господи, и в приятности Твоей научи меня оправданиям Твоим (Пс. 118. 68). Та, которая поцеловала Слово Божие, жаждет Его превыше всякой красы, любит превыше всякой радости, наслаждается превыше всех ароматов, жаждет часто видеть, постоянно внимать, жаждет быть влекомой,[2247] чтобы следовать.[2248] Миро, — говорит, — излиянное — имя Твое, потому мы, отроковицы (Песн. 1. 2) любим Тебя, потому пытаемся, но не можем Тебя объять. Привлеки нас, чтобы мы могли бежать, чтобы от аромата мира Твоего мы восприяли добродетель следовать за Тобой.
11. Она также спешит видеть сокровенные таинства, сам покой Слова, само обиталище этого высшего Блага, Его свет и ясность, на том самом лоне и в покое Отчем. Она спешит слышать Его речи и, когда услышит, ценит их превыше всякой сладости. Пусть научит тебя пророк, вкусивший и сказавший: Сколь сладки гортани моей слова Твои! Лучше меда устам моим (Пс. 118. 103). Ибо к чему еще стремится душа, которая единожды вкусила сладости Слова, которая единожды видела его ясность? Моисей, находясь на горе сорок дней, принимая закон, не искал пищи для тела.[2249] Илия, спеша к этому покою, просил, чтобы душа его была взята от него.[2250] Петр, сам увидев на горе славу воскресения Господня, не желал сходить вниз, говоря: Господи, хорошо нам здесь быть (Мф. 17. 4). Какова же, стало быть, слава божественной сущности, каковы блага Слова, во что желают проникнуть и ангелы (1 Петр. 1. 12).
12. Итак, душа, которая их видит, уже не ищет этого тела и понимает, что близость к нему ее принижает, отрекается от мира,[2251] освобождается от оков плоти, совлекает с себя все путы наслаждений. Так, Стефан видел Иисуса и не боялся быть побитым камнями, и даже когда его побивали, молился не за себя, а за своих погубителей.[2252] Также и Павел, будучи восхищен до третьего неба, не знал, в теле он или вне тела, восхищенный, подчеркиваю я, в рай, уже не чувствовал собственного тела и слышал глаголы Божии[2253] и стыдился вновь низойти до телесных немощей.[2254]
13. И вот, зная, что он видел в раю или что слышал, он восклицал: Для чего вы, как живущие, держитесь этого мира? Не прикасайся, не вкушай, не дотрагивайся до того, что истлевает от употребления (Кол. 2. 20–22).[2255] Ибо он хотел, чтобы мы были не в образе этот мира, не во владычестве его и услужении, чтобы мы пользовались этим миром так, словно не пользуемся,[2256] словно мимоидущие, а не как пребывающие, словно странствующие в видении мира, без всякого к нему пристрастия, чтобы по скорейшем рассуждении миновать и само видение этого мира. Наконец сам он, верою ходя, не видением,[2257] странствовал, удаляясь от тела, сопребывал с Господом[2258] и, находясь на земле, вращался не в земном, но в небесном.[2259]
14. Итак, душа наша, если она желает приблизиться к Богу, пусть возвысится над телом и всегда прилепляется к тому вышнему, тому Благу, которое божественно, которое существует всегда, и которое было искони, и которое было у Бога (Ин. 1. 1), — то есть к Слову Божьему. Оно есть то божественное, которым мы живем и движемся и существуем (Деян. 17. 28). То самое, которое было в начале (Ин. 1. 1), то самое, которое есть. Ибо Сын Божий, Иисус Христос, — сказано, — в вас есть (2 Кор. 1. 19), в Ком не было «да» и «нет»; но в Нем было «Он есть». Он Сам сказал Моисею так, как сказал: Сущий послал Меня (Исх. 3. 14).
15. Итак, если такова наша душа, и таковой, если сможет, будет всегда чтобы и каждый из нас мог сказать: Душа моя в руках Твоих всегда (Пс. 118. 109). Но будет, если пребудет не во плоти, но в духе, если не будет смешиваться с земным. Когда же она склоняется к плотскому, тогда в нее вкрадывается телесное наслаждение, тогда она пылает гневом и негодованием, тогда она удручена печалью, тогда превозносится в гордости, тогда она снедаема болью.
2246
Ср. exp. Luc. 7. 139: Tres enim animae in corpore adfectiones sunt, una rationabilis, alia concupiscibilis, tertia inpetibilis.
2255
Хотя цитата приведена почти дословно, переосмыслена она в духе, почти противоположном тому, что написано у ап. Павла. Свт. Амвросий скорее следует представлениям Плотина, ср.: enn. 1. 6. 8. 6–8: «потому что увидевший телесную красоту не должен все ж таки устремляться к ней, но, поняв, что она — подобия, следы и тени, бежать к тому, чего подобием она является» (здесь и далее пер. Ю. А. Шичалина, цит. по: Плотин. Трактаты I–II. М., 2007). Ср.: uirgt. 13. 82.