13. Итак, она будет женой твоей и, найдя тебя, поцелует тебя. И если впоследствии не понравится тебе, что она усмиряет тело свое и порабощает его,[2367] не позволяй ей рабствовать — то есть телесным страстям — и не подчиняй ее плоти, но дай ей остаться свободной, и не отчуждай ее — а это значит продавать, — и не презирай ее,[2368] но позволь ей служить Богу своему в чистоте веры и трезвении добрых дел.
Прощай и люби нас, ибо мы тебя любим.
14 (Maur. 33). Амвросий Иринею
1. В предыдущем письме мы писали, что надо освободить нашу душу от того, что ей враждебно, и что жизнь должна быть связана с нею неразрывной связью. И поскольку в той беседе мы привели в подтверждение этой мысли пример из Второзакония из того места, где говорится о человеке, у которого было две жены, одна любимая, а вторая нелюбимая,[2369] — ты, кажется, немало обеспокоился, как бы кто не решил, что речь идет о двух душах, чего быть никак не может.
2. Однако ты и сам прекрасно знаешь, что иногда Писание иносказательно относит что–то к образу синагоги, что–то к образу Церкви, что–то к таинству Слова, что–то к различным видам и качествам душ, которые различает тот, кто судит духовно.[2370] Поэтому в следующей главе закона, как я думаю, подразумеваются не две души, но различные качества одной души. Ведь любима та форма души, которая стремится к удовольствиям, которая избегает труда, отклоняет укорения, пренебрегает заповедью Божией, она любима потому, что до времени кажется сладкой и приятной, ибо не ранит, но успокаивает дух. Вторая же, которую снедает ревность о Боге, чересчур печальна, как жена, которая не желает, не терпит и не позволяет, чтобы ее супруг прелюбодействовал; ни в чем не дает послабления телу, не попускает удовольствия или наслаждения, отвергает тайное бесстыдство, привержена тяжким трудам и суровым опасностям.
3. Итак, если родят ему обе, то не может он, сказано, в порядке наследования предпочесть сына любимой жены первородному сыну нелюбимой, если будет знать, что первородный — сын нелюбимой.[2371] Чем, как я думаю, обозначается не столько простое предпочтение, как между двумя первенцами, но утверждение того, что только сын нелюбимой имеет преимущественное право первородства. Ведь первенец — первородный, однако первородные — посвященные, ибо всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, посвященным Господу наречется (Лк. 2. 23; Исх. 13. 2, 12). Тем не менее не всякий первородный посвящен, ибо не посвящен Исав, хотя он и первородный.[2372]
4. Однако посвященные — первородные; в книге Чисел ты читаешь: Вот, Я взял левитов из сынов Израилевых вместо всех первенцев, разверзающих ложесна из сынов Израилевых; в тот день, когда поразил Я всех первенцев в земле Египетской, освятил Я Себе всех первенцев Израилевых (Числ. 3. 12, 13). Итак, левитов он посчитал за первородных, как посвященных. Ведь что посвященные — первородные, мы узнаем из Послания к евреям, в котором читаем: Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму и тьмам ангелов и Церкви первенцев (Евр. 12. 22–23). Итак, как святые — первородные Церкви, так и левиты, ибо и они тоже первородные. Ведь они посвящены не потому, что родились первыми в порядке очередности, но по дару освящения; так, Левий был третий сын Лии, не первый.[2373]
5. А тот, кто освящен, сам отверзает ложесна. Какие ложесна? Услышь, что сказано: От утробы матери уже заблудились грешники (Пс. 57. 4). Так как ты понял, что первородный — тот, кто отверзает ложесна, понимай, что это чрево благой матери и заблуждаются не святые, но грешники. Левиты же взяты из среды Израиля, ибо не имеют ничего общего с народом, у которого отнимаются первенцы века сего. Ибо первородные века сего принадлежат другой матери, от чрева которой отделен был Павел, когда призван был ко благодати Божией.[2374] И потом, кто взят из среды народа, тот принял Слово, Которое посреди сердца[2375] нашего, отчего и сказано: Стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете (Ин. 1. 26).[2376]
6. Итак, не напрасно мы от одного закона перешли к другому, чтобы показать, что первородный не сын той самой любимой жены, то есть расслабленной и ищущей наслаждений, хотя в рассматриваемой нами главе это выражают слова Писания: Он не может сыну жены любимой дать первенство (Втор. 21. 16–17), если знает, что первородный — сын нелюбимой. Тот истинно первородный, кто есть святое порождение святой матери, и точно так же истинная мать — та, от утробы которой уклоняются не истинные сыны, но грешники.[2377] Следовательно, сын не истинной матери, не истинно первородный, получает содержание как первенец, чтобы не нуждаться, но как богача его не чествуют. А этот получает двойную часть из всего (Втор. 21. 17), чтобы изобиловать, как и в Бытии ты читаешь, что патриархам их брат Иосиф подарил по две одежды вместо одной, когда отпускал их к отцу, чтобы тем самым дать знать, что нашелся брат их Иосиф, которого отец считал умершим.[2378]