6. Так в чем он навлек на себя обвинение, если не в том, что говорил одно, замышлял другое? Богу нужен чистый сосуд, не запятнанный грязью и нечистотами. Стало быть, Валаам был испытуем, а не вознаграждаем, потому что был исполнен коварства и злодейства.[2664] И когда он в первый раз спросил, должен ли он идти к этому суетному народу, и было ему запрещено, он отказался, а потом, когда посланные к нему князья стали знатнее, обещания — щедрее, дары — обильнее, он соблазнился ими и, хоть и должен был отказаться, решил спросить вновь, как будто Бога могут преклонить деньги или дары.[2665]
7. И ответ ему был дан как алчному, а не как тому, кто ищет истины, и скорее чтобы поглумиться над ним, нежели чтобы наставить.[2666] Он отправился в путь, и встретился ему ангел на узкой тропе, показавшись ослице, но не показавшись прорицателю.[2667] Ей открылся, им пренебрег! Однако, чтобы и он наконец уразумел, отверз очи его. Прорицатель увидел и, однако же, не поверил очевидному пророчеству и, притом что должен был поверить хотя бы очам своим, ответил уклончиво и двусмысленно.
8. Тогда Господь, вознегодовав, сказал чрез ангела: «Иди, но то, что Я вложу тебе в уста, то и будешь говорить,[2668] — то есть говорить не то, что ты хочешь, но что вынужден. Ты будешь звучать Мною, словно полый музыкальный инструмент. Говорить буду Я, а не ты, ибо ты станешь произносить то, что будешь слышать, но не будешь понимать.[2669] Не будет тебе выгоды в этом путешествии, вернешься ты и без денежного вознаграждения, и без прибытка благодати». И первые слова его были: Как прокляну я того, кого Бог не проклинает ? (Числ. 23. 8) — чтобы показать, что не по своей воле благословляет он еврейский народ, но по благодати Божией.
9. С вершины гор, — сказал он, — увижу я его, ибо не могу охватить очами этот народ, который будет жить отдельно (Числ. 23. 9), отмечая свои владения не земельными границами, но возделыванием добродетелей и исключительными нравственными достоинствами пролагая себе путь в вечность. Ибо кто причислится к нему из других племен,[2670] кто из соседних народов превосходит его высотой праведности? Кто постигнет становление рода сего? Мы видим, что тела их зародились и выросли от человеческого семени, но души произросли в рассадниках вышних и дивных.
10. Да умрет душа моя среди душ их (Числ. 23. 10), умрет для этой телесной жизни, чтобы среди душ праведных (Числ. 23. 10) стяжать благодать жизни той, вечной.[2671] Здесь уже открыто величие небесного таинства святого Крещения, чрез действие которого люди умирают для древнего греха и для дел неправедных, чтобы в обновленной жизни (Рим. 6. 4), преобразившись в уделе праведных, воскреснуть с их нравственными достоинствами. И что удивительного, если люди умирают для греха, чтобы жить для Бога?[2672]
11. Слыша это, Валак вознегодовал и сказал: Я привел тебя, чтобы проклясть врагов моих, а ты благословляешь (Числ. 23. 11)! А тот ответил: Поношение терплю из–за того, чего не ведаю, ибо я ничего не говорю от себя, но, как кимвал звучащий,[2673] издаю звук.[2674] И когда его стали водить с места на место,[2675] он вновь, желая проклясть, благословлял: Нет бедствия в Иакове, и нет несчастья (Числ. 23. 21), Бог защищает этот народ. И затем приказывает приготовить семь жертвенников и жертвоприношения. Конечно, он должен был просто уйти, но в слабости ума своего и переменчивости суждения полагал, что может отклонить волю Божию. Пребывая в исступлении ума, он желал одного, а говорил другое.
12. Как прекрасны, — изрек он, — жилища твои, воинство еврейское! Шатры твои расстилаются как рощи тенистые, как сады при реке, как кедр у воды. Выйдет человек из Иакова и будет властвовать над множеством племен, и возвысится царство его (Числ. 24. 5–7), и на земле распространит он владычество свое на Египет.[2676] Благословляющий его благословен, и проклинающий его проклят (Числ. 24. 9). Так о ком же говорит Бог и кого Он благословляет, как не народ Христов, в самую сердцевину которого снизошло слово Божие, до разделения души, составов и мозгов (Евр. 4. 12)? И Валаам стяжал бы благодать Господню, если бы благословил его по собственной воле и собственным чувством. Но так как душа злая связана своими помышлениями, а тайны духа обличаются, выходя на поверхность, поэтому истинное его лицо раскрывается в последующих кознях.