10. Но ты боишься, как бы с возвращением праха не возобновилась скорбь солдат, ведь так ты утверждаешь. Неужели они будут защищать после смерти того, кого они оставили, когда он был жив? Что ж ты боишься мертвого, которого убил, хотя мог сохранить ему жизнь?» — «Я, — говорит, — убил моего врага». — «Не он твой враг, а ты — его. Он уже не нуждается в защите, подумай о собственном положении: если кто–то вздумает захватить твою власть в этих пределах, ты ему враг или он тебе? Что скажешь? Если я не ошибаюсь, захватчик начинает войну, император блюдет свое право. Почему же ты отказываешься вернуть останки того, кого не должен был убивать? Пусть император Валентиниан получит хотя бы прах брата в качестве залога мира с тобой. И как ты можешь утверждать, что не приказывал убить того, кого не позволяешь похоронить? Можно ли поверить, что ты не лишил жизни того, кого лишаешь даже погребения?
11. Но вернусь к себе самому. Я слышал, что ты жалуешься, будто сторонники императора Валентиниана обратились к императору Феодосию. А на что ты надеялся, когда ты требовал наказать беженцев, а захватив их, убивал, а Феодосий одаривал богатствами, награждал почестями?» — «Кого, — говорит, — я убил?» Я ответил ему «Валлиона,[2762] и какого мужа, какого воителя! И не в том ли была причина его гибели, что он сохранил верность своему императору?» — «Не я, — говорит, — приказал его убить». Я ответил: «Мы слышали, что он был убит по приказу». — «Но если бы он сам не наложил на себя руки, я бы приказал его отправить в Кабилун[2763] и там заживо сжечь». Я ответил: «Стало быть, потому и считают, что ты его убил. Кто же будет уверен в собственной безопасности, если убит храбрый воитель, верный солдат, деятельный комит?» И когда я уходил, он сказал, что готов вести переговоры.
12. Однако вскоре после этого, увидев, что я сторонюсь епископов, которые находились в общении с ним и требовали убийства неких людей, отступивших от веры,[2764] раздосадованный этим, он приказал мне немедленно уехать. И я пустился в путь весьма охотно, хотя многие не верили, что я избегну засады, печалясь только о том, что узнал об отправлении в изгнание старика–епископа Гигина,[2765] который и так–то еле дышит. И, договорившись с комитами Максима, чтобы они не дали старцу отправиться в изгнание без завесы и подушки,[2766] я отправился в изгнание сам.
13. Таков отчет о моем посольстве. Будь здоров, император, и остерегайся человека, который под покровом мира скрывает войну. Будь здоров!
31 (Maur. 44). Амвросий Оронциану
1. Ты тонко подметил пророческое, или, лучше сказать, божественное различение; ведь не свое собственное писал Моисей, но то, что было в него вложено и ему открыто, особенно в том, что касается сотворения мира.[2767] Это различение отделяет Творца от творения. Ибо если одно было бесстрастно, то другое подвержено страстям. То, что было бесстрастно, принадлежит Богу Творцу. То же, что страстно, что не имеет собственной души и собственного движения, но получает свое движение, и душу, и образ от своего Творца, Моисей отнес к этому миру. А мир не мог быть сотворен без Кормчего и остаться незащищенным без Отца. И потому Моисей в высшей степени ясно написал: Правитель этого видимого мира и его, так сказать, хранитель — невидимый Бог. Следовательно, то, что невидимо, вечно, а то, что видимо, временно.[2768]
2. Итак, он утверждает, что мир был создан за шесть дней, — не потому, что Бог, Который может в одно мгновение сделать то, что хочет, нуждался бы во времени, чтобы создать мир, ибо сказал, и соделались (Пс. 148. 5) — но потому, что созидаемое требует порядка, а порядок, как правило, требует времени и числа.[2769] И то в значительной мере потому, что Он намеревался нам, для наших действий, дать образец, и число дней, и времена, а мы нуждаемся во времени, чтобы приступать к делу серьезно и не быть опрометчивыми в наших решениях и поступках, чтобы не пренебрегать порядком. Ибо когда мы читаем о Боге, что Он, как свидетельствует Писание, творил премудро, с неким рассуждением и обстоятельностью, и что сначала Он сотворил небо, которое прекраснее всего, — это значит, что нам следует прежде всего именно туда возводить очи, помышлять об устремлении именно туда, считать, что именно этот престол выше всех земных престолов.[2770]
2762
Валлион занимал должность comes militaris при императоре Грациане и был верен ему до конца. Ср. у Паката, paneg. Theod. 28. 4 (там он именуется Balio).
2764
В это время в Тревирах шел процесс над ирисциллианами. Присциллиан был осужден весной 385 г. и казнен вместе со своими последователями.
2765
Епископ Кордовы, сначала гонитель, затем последователь Присциллиана. См. у Сульпиция Севера (chron. 2. 47).
2766
Очевидно, имеются в виду детали оснащения повозки, в которой предстояло ехать престарелому епископу.
2768
Ср.: 2Кор. 4. 18. См. у Филона Александрийского (opif. mund. 2. 8–9). В этом письме свт. Амвросий помещает большие цитаты из этого сочинения Филона.