9. Семь пастырей — это предписания закона, которыми стало, все еще неразумное, как розгой Моисеевой было ведомо и направляемо по пустыне; восемь укусов человеческих — это заповеди евангельские и речения уст Господних. Потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению (Рим. 10. 10). Благие это укусы, чрез которые мы вкусили дар вечной жизни, поедая отпущение грехов в теле Христовом. В Ветхом Завете горек укус смерти, поэтому сказано: Истребила осилившая смерть (Ис. 25. 8). В Новом Завете сладок укус жизни, которая поглотила смерть; поэтому апостол говорит: Поглощена смерть победою своей. Смерть, где твоя победа? Смерть, где твое жало (1 Кор. 15. 55–56)?
10. А также воспользуемся апостольскими свидетельствами: сотворив человека, почил Бог в день седьмый от всех дел Своих (Евр. 4. 4). Но так как народ иудейский по дерзости своей презрел заповеди Божии, Господь говорит: Не войдут в покой Мой (Евр. 4. 3). И в другом месте Бог предопределил день, о котором говорит: ныне, если глас Мой услышите.[2788] Ибо Писание знает два главных дня, вчера и сегодня, о которых говорит: Подражайте вере! Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13. 7–8). В предшествующем дне обетование, в последующем — освобождение. Но так как во вчерашний день ни Моисей, ни Иисус Навин не ввели народ в покой, в сегодняшний день ввел Христос, Которому Отец сказал: Я ныне родил Тебя (Пс. 2. 7). Ибо Своим воскресением Иисус уготовал покой народу. Ведь покой на небе, не на земле, покой наш — Господь Иисус, Который говорит: Ныне же будешь со Мною в раю (Л к. 23. 43).
11. Так надо ли мне следить, как заходят и всходят созвездия, к восходу которых не вспаханная грубым сошником взрезается новь, или к заходу — покоится радостная жатва?[2789] Одной Звезды мне достаточно, не надо других: Звезды светлой и утренней (Откр. 22. 16), к восходу Которой засеяны семена не плодов, но посевы мучеников, когда Рахиль плакала о детях своих (Мф. 2. 18), чтобы принести в жертву за Христа деток своих, омытых слезами;[2790] заход этой Звезды воздвиг из могил не бесчувственные тела, но триумфальные полки дышащих усопших.[2791]
12. Итак, пусть будет отмечена седмерица тем, что через семь возрастов жизнь человеческая совершает течение вплоть до старости, как объясняет в своих сочинениях Гиппократ, учитель медицины. Первый возраст — младенчество, второй — детство, третий — отрочество, четвертый — юность, пятый возраст — возмужалость, шестой — зрелость, седьмой — старость. Соответственно есть младенец, мальчик, отрок, юноша, муж, пожилой человек, старец.[2792]
13. Солон же описывает десять возрастов, каждый по семь лет, так что первый возраст, младенческий, продолжается до смены зубов, которыми он уже может есть твердую пищу и речь его становится внятной; детство продолжается до возраста взросления и созревания половых органов, юность — до появления бороды, молодость — до достижения полной силы, пятый возраст — возмужалость, в это семилетие лучше всего вступать в брак; шестая седмица тоже относится к возрасту возмужалости, ей свойственна и рассудительность ума, и крепость сил, седьмая и восьмая застают человека зрелым, в полной силе ума и наделенным приятностью речи, девятая седмица все еще сохраняет остатки сил, но и речь, и ум слабеют, десятая же седмица полагает предел, и тот, кто сможет его достигнуть, уже не станет жаловаться, что безвременно постучался в двери смерти.[2793]
14. Следовательно, и Гиппократ, и Солон знали семь возрастов или седмиц человеческой жизни. В них преобладает седмерица, восьмерица же знает один и вечный возраст, когда мы вырастаем в мужа совершенного (Еф. 4. 13) познанием Бога, полнотой веры, когда исполняется мера законного возраста.
15. Также и внутренности наши свидетельствуют о благодати седмерицы. Ведь известно, что внутренних органов у нас семь: желудок, сердце, легкое, селезенка, печень, две почки, — и внешних оконечностей тела тоже семь: голова, спина, живот, две руки и две ноги.[2794]
2789
Ср. у Филона, opif. mund. 39. 115: «Их восхождения и сокрытия для всех становятся причиной многочисленных благ. Ведь когда они заходят, вспахиваются борозды для посева, а когда собираются восходить, [тем самым] оповещают о жатве, а взойдя, поднимают радующихся земледельцев на сбор необходимых [плодов]».
2793
Ср. у Филона (opif. mund. 35. 104). Ср. у Климента Александрийского (strum. 6. 16. 3–6).