16. Седмерица превосходна, но подвержена страданию. Однако кто усомнится, что еще больше дар восьмерицы, которая обновила всего человека,[2795] так, чтобы уже ничто не могло страдать? Итак, завершился седьмой возраст мира, и воссияла благодатью восьмерица, которая заставила человека быть уже не от мира сего (Ин. 15. 19), но над миром. Ведь мы уже живем не нашей жизнью, но Христом: Ибо для нас жизнь — Христос, и смерть — приобретение (Флп. 1. 21) и бегство от греха. Итак, уже не во плоти, но верою (Гал. 2. 20) мы живем для Христа, говорит апостол. Отсюда заключаем, что завершился день мира; в последний час пришел Господь Иисус и умер за нас,[2796] и все мы в Нем умерли, чтобы жить для Бога. Следовательно, не мы, которые были, живем, но живет в нас Христос (Гал. 2. 20).
17. Итак, ушла седмерица, пришла восьмерица, ушло вчера, пришло сегодня, то сегодня, которое обещано, которое увещевает нас слушаться гласа Божия и следовать ему. Итак, ушел тот день Ветхого Завета, пришел день новый, когда утвержден Новый Завет, о котором сказано: Вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в то время, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской (Евр. 8. 8–9). И прибавляет, по какой причине изменен завет: Потому что они не пребыли в том завете Моем, и Я пренебрег их, говорит Господь (Евр. 8. 9).
18. Ушли первосвященники закона, законные судилища. Да приступим к Первосвященнику новому,[2797] к престолу благодати, к Блюстителю душ ваших (1 Петр. 2. 25), Первосвященнику, Который таков не по закону заповеди плотской, но по силе жизни непрестающей (Евр. 7. 16). Ибо Он не Сам Себе присвоил славу (Евр. 5. 4), но был избран Отцом,[2798] как Сам Отец говорит: Ты священник вовек по чину Мелхиседека (Евр. 7. 17). Мы видим, что принес новый Первосвященник: другие священники приносили жертвы за себя и за свой народ,[2799] Он же, не имея греха,[2800] чтобы приносить за Себя, за весь мир принес Себя (Евр. 9. 14) и со Своею Кровию однажды вошел во святилище (Евр. 9. 12).
19. Итак, Он и есть Первосвященник новый и новая жертва, не по закону, но превыше закона, Защитник мира, Свет миру (Ин. 8. 12), сказавший: Се, гряду (Ин. 22. 7). И Он пришел, к Нему да приступаем с полною верою (Евр. 10. 22), поклоняясь, умоляя и надеясь на Него, Которого мы не видим очами, но любовью удерживаем,[2801] Которому всякая честь всегда и слава.
Прощай, сын, и люби нас, ибо мы тебя любим.
32 (Maur. 48). Амвросий Сабину
1. Ты вернул мне книжки,[2802] которые из–за твоего одобрения я и сам буду ценить выше. И вот я послал другие, отнюдь не предвкушая похвалы, но рассчитывая на беспристрастную оценку, которую ты обещал, а я просил. Я предпочитаю кое–что исправить, основываясь на твоих замечаниях, если что–то тебя смущает, прежде чем сочинение будет издано и уже не будет возможности отозвать его назад, — это лучше, чем если ты что–то похвалишь, а другие осудят. Итак, я прошу у тебя оценки того, что ты велел прислать. Я хотел бы, чтобы ты не просто прочел мои сочинения, которые должны быть выпущены в народ, но чтобы взвесил их своим суждением. Не потребует «долгих заседаний» «этот суд и эта волокита», как говорили в древности,[2803] о нашем тебе судить легко.
2. Я, конечно, решил, что надо откликнуться на твое предложение.[2804] Твое дело — решительно разбирать и придирчиво рассматривать, что нужно поправить, чтобы вкравшиеся в наше сочинение ошибки не были поставлены в упрек и тебе. Уж не знаю, каким образом, из–за некоего тумана неразумия, окутавшего и меня, каждый бывает обманут своими собственными сочинениями; он и слушает их, как будто не слыша; и как дети, пусть и некрасивые, радуют родителей, так и слух автора ласкают его собственные, пусть и нескладные, речи. Часто что–то истолковывается невнимательно, что–то понимается более злонамеренно, что–то остается неясным. И поэтому, когда сочинения отданы на суд другому, мы должны доверять скорее чужому мнению, чем своему, и удалять все эти злостные соринки.
3. Итак, окажи милость и приклони придирчивый слух, проверь все, пересмотри речи, есть ли в них не риторические прикрасы и увещательные слова,[2805] а искренность веры и трезвенность исповедания. Отметь, нет ли где двусмысленного слова, «фальшивой монеты», — того, что противник мог бы истолковать в свою пользу. Пусть будет опровергнут, если вступит в спор: плоха та книга, которая не убеждает без подкрепления. Пусть за себя отвечает то, что вышло без посредника, а мы нашу книгу не выпустим, если ее не одобрит твое веское суждение. Итак, когда ты своим доверием дашь ей ход, она выйдет в свет.
2802
О каких книгах идет речь, неизвестно. Судя по аргументации, предлагаемой в § 4, это может быть трактат «О вере», две первые книги которого были завершены в 378 г., три остальные — в 380 г.