110. Поэтому все то, что мы почитаем святым, возвещает об этой единой святости. Херувимы и серафимы неустанными голосами взывают: Свят, Свят, Свят Господь Бог Саваоф (Ис. 6:3). Они произносят это не один раз, чтобы ты не подумал об одном лишь Лице; они произносят это не дважды, чтобы ты не исключил Святого Духа; не говорят «святые», чтобы ты не подумал о множественности, но повторяют трижды и говорят одно и то же, чтобы и в этом гимне ты уразумел различие в Троице и единство божества. Этими словами они прославляют Бога[179].
111. Для прославления Бога вряд ли мы найдем более драгоценное имя, чем святой. Всякое иное недостойно Бога, недостойно Господа. И следует поразмышлять, лишать ли Святой Дух какого–либо из имен, когда в нем заключена слава Божья. Именем Духа прославляется и Отец, и Сын. Прославляют Их серафимы, прославляет Их весь хор блаженных: свят Бог, свят Сын, свят Дух[180].
112. Разве не обладает всем, что свойственно Богу, Тот, Кого вместе с Отцом и Сыном священники называют при крещении[181] и призывают в приношении, серафимы прославляют в небесных обителях, Кто вместе с Отцом и Сыном живет в святых[182], Кто изливается на праведных и вдохновляет пророков? Потому и божественное Писание, продиктованное Духом, называется θεόπνευστος, боговдохновенным[183], ибо дышит Богом.
113. Если еретики не хотят, чтобы Святой Дух обладал всеми божественными свойствами и божественным могушеством, пусть скажут, чем Он не наделен или чего Он не может. Как Сын обладает всем, и Отец не завидует, наделяя Сына всем по природе, Отец, давший то, что больше всех, — об этом свидетельствует Писание: Отец дал Мне то, что больше всех (Ин. 10:29), — так и Дух Христов обладает тем, что больше всех, ибо Правда[184] не ведает зависти.
114. Если мы внимательно посмотрим, то и здесь увидим единство божественной власти. Писание говорит: Отец дал Мне то, что больше всех; и никто не может похитить их из руки Отца Моего. Я и Отец — одно (Ин. 10:29–30). Если наше предыдущее умозаключение[185], что Святой Дух — это рука Божья, верно, то Он — и рука Отца и рука Сына, ибо Дух Отца — это Дух Сына. И нас, получивших вечную жизнь во имя Троицы, нельзя похитить ни у Отца, ни у Сына, ни у Духа.
115. Следуя словам Писания: Он прославит Меня, потому что от Моего возьмет и возвестит вам (Ин. 16:14), признают, что Отец даровал Сыну и Дух принял от Сына. Христос сказал это скорее по снисхождению, чем по праву божественной власти, ибо тех, кого искупил Сын, Дух принял, чтобы освятить. В самих этих словах, считаю я, на основании которых еретики воздвигают хулу, возвещается единство божества, а не недостаток щедрости.
116. Отец даровал через рождение, а не через усыновление, дал, так сказать, именно то, что было в самом праве божественной природы, а не как милосердное подаяние того, чего не хватало. Сын обладает народами так же, как и Отец, и как Отец животворит, так животворит и Сын[186], и потому Он выразил Свое равенство[187] с Отцом как единство власти: Я и Отец — одно (Ин. 10:30). Когда Христос говорит: Я и Отец, Он являет равенство, когда же говорит: одно, свидетельствует о единстве. Равенство исключает слияние, единство — разделение. Равенство различает Отца и Сына, единство не разделяет Отца и Сына.
117. Словами «Я и Отец» Христос отвергает Савеллия, потому что Он назвал и Себя, и Отца; отвергает и Фотина, соединив Себя с Богом Отцом. Сначала сказав: Я и Отец, Он отвергает этих еретиков, а говоря: одно, отвергает ариан. И первыми и последними словами Христос заставляет умолкнуть еретическое безумие и савеллиан, так как Он сказал: одно, а не «один», и ариан, сказав: Я и Отец, а не «Отец и Я», что отнюдь не является проявлением непокорства, но показывает любовь и предвидение, чтобы мы не впали в заблуждение из–за порядка слов. Божественное единство не знает иерархии, равенство не ведает степеней достоинства, и невозможно Сыну Божьему, учащему о любви, непокорностью оскорбить сыновнюю любовь.
118. Уместно обратить внимание, где именно Господь говорит об этом. Зачастую нам следует рассматривать Его изречения в зависимости от тех мест, где Он находился. Когда Он желает поститься, Он был возведен Духом в пустыню (Мф. 4:1), чтобы отразить дьявольские искушения. Хотя воздержание, когда жизнь изобилует всякими благами, заслуживает похвалы, однако посреди богатства и роскоши чаще соблазн искушения. Искуситель, искушая, обещает изобилие, и Господь, чтобы победить, устремляется к крайней скудости. Я не отрицаю, что умеренность может быть и среди богатств, как случается и с путешествующим по морю: он часто обретает спасение, хотя он болыие подвергается опасности, нежели тот, кто не желает путешествовать.