119. Посмотрим на прочие примеры. Обещая Царство Небесное, Господь восшел на гору[188], а в другом месте Он ведет учеников через засеянные поля[189], желая посеять в них зерна небесных заповедей, чтобы плодородные нивы их душ побелели[190]. Исполняя долг плоти, воспринятой Им, и видя совершенство в учениках, которых Он утвердил Своими наставлениями, Он вошел в сад[191], чтобы оросить потоком Своей крови масличные ростки, насажденные в доме Господнем, и праведника, цветущего как пальма, и плодовитую лозу[192].
120. Также и в ином месте мы читаем, что Он проходит в притворе Соломона в день обновления[193]. Это значит, что Христос проходит через душу мудреца и миротворца[194], чтобы освятить для Себя его естество. О том, что такое этот притвор, наставляет пророк: Я ходил в непорочности моего сердца посреди дома Твоего (Пс. 100:2). Итак, внутри нас есть дом Божий, есть алтари, есть притворы. Да, у нас есть притворы, поскольку у нас есть и площади, как об этом написано: По твоим площадям льются воды твои (Притч. 5:16). Расширь этот притвор, притвор твоего сердца, при помощи Слова Божьего, сказавшего: Открой уста твои, и Я наполню их (Пс. 80:11).
121. Итак, Слово Божье проходит через сердце мудреца и миротворца: прислушаемся к нему! Я и Отец — одно (Ин. 10:30). Он не говорит это в душе возмутителя и глупца, так как душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием (1 Кор. 2:14). Узкие сердца еретиков не вмещают величие веры. Так и иудеи, услышав: Я и Отец — одно… схватили каменья, чтобы побить Его (Ин. 10:30, 31).
122. Тот, кто не может слышать эти слова, является иудеем; тот, кто не может слышать эти слова, побивает Христа камнями своего неверия, которые острее любой скалы, и, если вы верите мне, наносит раны Христу. Даже если Он и не может более чувствовать ран, однако для Него, радующегося благочестию Церкви, нечестие ариан словно брошенный в Него камень.
123. Господи, благ для меня закон уст Твоих, заповедь Твоя для раба Твоего (Пс. 118:72, 38)! Ты Сам сказал, что Ты и Отец одно. Петр, уверовавший в это, получил ключи[195] и, не помышляя о себе, отпустил другим грехи; Иуда, который не уверовал, задушил себя петлей собственного нечестия.
О твердые глыбы слов неверных! О страшная петля предателя! Но еще более гнусна плата иудеев, жалкое серебро, которым Праведник[196] куплен или продан на смерть! Иосиф был продан[197], был куплен Иисус: один в рабство, Другой на смерть. Отвратительное наследство, погибельная сделка — брат продается на поругание, назначается цена за смерть Господа, Искупителя и Спасителя всех.
124. Иудеи осквернили самое важное: веру и милость, осквернив тем самым Христа, совершителя веры (Евр. 12:2) и милосердия. В патриархе Иосифе был дан прообраз Христа, и в истине Своего тела был Христос, Который не почитал хищением быть равным Богу, но принял образ раба (Флп. 2:6), за наши грехи Он принял рабство и не отринул страдания.
125. В одном месте сказано, что Христос куплен за двадцать сребреников[198], в другом — за тридцать[199]. Как можно было точно определить стоимость Того, Который бесценен? Ошибаются в цене, ибо ошибаются в чувстве. За двадцать сребреников был продан в Ветхом Завете, за тридцать — в Евангелии, ибо истина ценнее прообраза, благодать щедрее учения, присутствие богаче закона: закон обещал пришествие Христа, и пришествие Христа исполнило закон.
126. За двадцать сребреников Его купили измаильтяне, за тридцать — иудеи. Это важный образ: отступники более щедры, совершая святотатство, нежели верные в деле спасения. Но все же необходимо посмотреть на условия обеих сделок. Двадцать сребреников — это цена рабства, тридцать — цена креста. И хотя в равной степени удивительны тайна воплощения и страдания, однако полнота веры раскрывается в тайне страдания. Я не считаю, что рождение от святой Девы менее значимо, однако я с большей благодарностью принимаю тайну благословенного тела. Какое милосердие может быть больше, чем дарование мне оскорблений, нанесенных Ему? Еще значительнее тот факт, что столь великий дар нам дает Тот, Кто, как Бог, не мог умереть, но умер нашей смертью[200], дабы мы жили Его Духом.