2. Таких–то обвинителей, таких свидетелей ты представил, верша суд: они не отважились ни обвинить, ни взять на себя обязанность выступить с обвинением. И таким образом ты деву назначил на освидетельствование, хотя никто ее не изобличал, иикто на нее не указывал. Где же правила дознания? Где принята такая форма вынесения приговора? Если мы обратимся к государственному законодательству, то оно требует, чтобы был обвинитель; если к церковному, то устами двух или трех свидетелей подтверждается всякое слово[3074], — но не таких свидетелей, которые до вчерашнего или до позавчерашнего дня были врагами, чтобы в гневе они не стремились навредить, чтобы в обиде не желали отомстить за себя.
3. Итак, требуется, чтобы свидетели были беспристрастны, однако надо, чтобы сначала выступил обвинитель. Сами старейшины иудейские прежде возложили руки на голову Сусанны и произнесли обвинение, а также засвидетельствовали своим словом[3075], которое народ, введенный в заблуждение, неразумно принял. Но всемогущий Бог божественным судом через пророка изобличил их и обнаружил истину, чтобы всем было ясно, что они желали посеять ненависть, затевая суд против неповинной, не имея оснований для обвинения и улик для доказательства. Очевидно, они рассчитывали на то, что ненависть, наперед завладевшая слухом толпы, проникнет в душу и поселит предубеждение против обнаружения истины. Ведь если слухи предваряют дело, то они заграждают слух и настраивают душу, так что доказательства уже не нужны и молва принимается за раскрытие преступления.
4. Итак, мы потребовали обвинителя и сочли, что следует расспросить от Максима, постановщика всего действа. Однако он не представил того обвинения, которое с усердием состряпал и доложил на словах. Он с чувством настаивал, искусно требовал, но избегал называть имена, потому что не рассчитывал на доказательства. Наконец, когда были пущены слухи, а также составлены и отправлены письма, он захотел усугубить ненависть, возбужденную его заявлением, — вот только невинность нельзя было ни скрыть, ни обойти. Если бы у него были доказательства, то он не требовал бы никакого твоего решения об освидетельствовании.
5. Я не могу понять, что же означает и чему служит то, что ты решил прибегнуть к услугам повивальной бабки. Выходит, всякий может обвинять и, если недостанет доказательств, то просто требовать осмотра тайных детородных частей, и священные девственницы всегда будут приговариваться к такому поруганию, которое и видеть, и слышать страшно и стыдно? Ведь и ты в своих письмах весьма обтекаемо говоришь об этих мерах. Так неужели то, что чужие уши не могут слышать без ущерба для чувства стыда, можно применить к девственнице, не ранив ее целомудрия?
6. Ты нашел какого–то ничтожного и пронырливого раба для своего дела. Почему ты решил прибегнуть к постыдной помощи и не щадишь скромности девственницы, в которой ничто так не свято, как целомудрие? Ибо от посвященной девственницы требуется не только, чтобы она была целомудренна телом, но и чтобы во всех ее чувствах стыдливость оставалась неповрежденной. Сам облик девы Господней свидетельствует о ней, и она не нуждается ни в чьем бы то ни было подтверждении своего девства, ни в осмотре сокровенных и тайных частей тела, но сопутствующая невинности скромность является доказательством. Не угодит Богу дева, о которой не говорит ее собственная строгость нравов; не угодит Господу дева, которой требуется свидетельство повивальной бабки, часто покупаемое за деньги. Вызывают ли у тебя полное доверие те, кого можно купить, чтобы они не выдали виновную и покрыли преступление, или обмануть, чтобы они по неведению не могли обличить позор?
7. Я не считаю справедливым то, что ты изложил в своем письме: дескать, если она не будет освидетельствована, невинность может оказаться под сомнением и вопрос останется открытым. Выходит, у всех, кого не освидетельствовали, стыдливость под сомнением? И тех, кто собирается замуж, нужно осмотреть, чтобы их с бóльшим доверием брали в жены? И тех, кто готовится к принятию покрова[3076], прежде надо подобным образом ощупывать, — ведь их даже не осматривают, не ощупывают! — и, в соответствии с твоим решением, правильнее освидетельствовать деву, не имеющую одобрения[3077], чем посвященную?
3076
То есть к посвящению в девственницы. О покровении дев как символе их таинственного обручения Небесному Жениху Христу см.: Henry N. The Song of Songs and the Liturgy of the Velatio in the Fourth Century: From Literary Metaphor to Liturgical Reality / Сontinuity and Change in Сhristian Worship: Papers Read at the 1997 Summer Meeting and the 1998 Winter Meeting of the Ecclesiastical History Society / Ed. R. N. Swanson. Woodbridge, 1999. P. 18–28. – Примеч. ред.