13. Этот признак, которого стыдятся даже жены, достовернее любого документа. Пять месяцев таилась Елизавета, потому что, будучи бесплодной, зачала в старости[3087]. На основании этих признаков и само девство Марии вызывало подозрения и укоры у тех, кто был непричастен тайне. Даже Иосиф, с которым обручена была Дева, заподозрил грех, еще не ведая тайны воплощения Господня[3088].
14. Так почему же мы отрицаем необходимость освидетельствования дев? В частности потому, что я нигде об этом не читал, и сам с этим не согласен, и не считаю верным. Многое мы делаем ради видимости, а не ради истины и часто оправдываемся, впадая в заблуждение. Некоторые могут поступать правильно лишь под страхом наказания, это те, кого не благоговение оберегает от падения, но лишь пугает боязнь возмездия, у них нет ни заботы о стыде, ни благодати целомудрия, но один лишь страх перед наказанием. Так ведут себя рабы, предпочитая согрешить, чем быть пойманными. Посвященная дева и повивальная бабка? Да не будет! Повитуха должна быть помощницей при родах и избавительницей от страданий, а не судьей стыдливости. Оставим это средство тем, которые прибегают к нему, преследуемые жестокой клеветой, задавленные свидетельствами, удушаемые доказательствами. Пусть они подвергают себя осмотру и доказывают телесную непорочность, хотя это и вызывает упрек в недостаточной стыдливости и плохом соблюдении чистоты. Никуда не годится такое расследование, в котором больше значения придается плоти, чем духу. Я настаиваю, чтобы девственность распознавалась по печати добронравия, нежели по затворам телесным.
15. Знаменательно, что твое письмо тебе внушили посторонние, которые никогда с тобой не беседовали, и ты веришь, что Индиция должна находиться под подозрением до освидетельствования. Ты просто согласился на предложенную процедуру вынесения приговора. Кто осмеливается диктовать епископам, чему нам следовать? Мы освободили тебя от тяжелейшей обязанности дознания, чтобы ты не считал своим долгом навязанную тебе процедуру. А нам бояться за свое будущее, если мы не пойдем навстречу их пожеланиям?!
16. Я знаю там многих богобоязненных людей. Здесь мы таких видели уже давно и знаем, что и там такие есть, кто жалуется на этот клеветнический вымысел. Они рассказали, что некоторые благоволили Максиму, будучи обижены тем, что эта девственница не посещала их домов, не навещала их жен и не свидетельствовала свое почтение! Что же делать, как мы теперь снимем с нее это обвинение? Как мы убедим ее избрать иной образ жизни, оставив свои привычки? Нечего сказать: тяжкое преступление для девы — замкнуться в своем доме, затвориться в его глубинах! Вот и евангельское чтение учит нас, что Мария обреталась дома, когда Ей явился архангел Гавриил[3089]. Сусанну обвиняли в том, что она избегала толпы[3090], а купаясь, она приказывала затворить сад. Что драгоценнее в деве, хранящей стыдливость, чем уединение? Что надежнее уединения и удобнее для всех благих деяний? Она оберегала себя стыдливостью, а не суетливостью.
С остальными я разберусь потом, сейчас мне надо ответить на твое письмо.
17. Тебе я удивляюсь, брат: ты так защищаешь Максима, доказывая, будто он был не обвинителем, но как родственник волновался из–за распространения порочащих слухов. Сам он не мог отрицать, что, выдвинув обвинения против посвященной девы, повел себя как враг и как истец противоположной стороны. Он усугубил обвинение, построив стену между домами своей жены и девы, разрушив сестринскую любовь и при этом якобы страдая от того, что дева чуждается родственного общения. Как же он не обвинитель, если уже давно усвоил себе образ поведения обвинителя, если он своими наговорами и выдвинул обвинение, оглушил тебя криком, привел в качестве свидетелей людей, которые сами не видели, но слышали[3091], и потребовал дознания?
18. К каким бы доказательствам ты ни прибегал, ты не смог отрицать, что написал Индиции, потому что Максим либо по наущению других, либо по собственной обиде выдвинул тяжкое обвинение. Одного этого письма достаточно для подтверждения обвинения. Я не хочу использовать твое письмо ко мне, но, прочитав то, которое ты направил деве, вижу: по содержанию оно сильно отличается от того, что ты писал мне. Хотя твои письма сами себе противоречат, я решил, что надо посоветоваться с тобой, а не обличать тебя. В чем заключается то доказательство, какое привел он и о котором ты писал ко мне, якобы обличающее ее в гнусном преступлении и утверждающее, будто она родила и закопала младенца? Можно подумать, ты писал это к Индиции, не ко мне. Она, как только услышала, что ты в твоих письмах снимаешь с Максима обвинения, так предъявила твое письмо, которым доказала, что обвинение выдвинул он, а письма, направленного мне, она не читала и что в нем было, не знала.