20. Мужи из колена Иудина, когда им было поставлено это условие, собрали три тысячи человек и поднялись к Самсону. Они объяснили, что они лишь данники филистимлян и вынуждены им повиноваться не по доброй воле, но из страха и боязни, стараясь направить его гнев на тех, кто принудил их к этому поступку. Самсон же воскликнул: «Где же справедливость, о племя потомков Авраама? Отмщение за супругу, сначала обманутую, потом отнятую, навлекло на меня погибель? Я не могу без риска воздать зa свое оскорбление? Неужели вы настолько пали духом и привыкли к постыдной рабской доле, что отдаете себя в полное распоряжение своим гонителям и готовы самих себя поставить под удap? Если предстоит гибель, я добровольно соглашаюсь на страдание, но предпочитаю умереть от рук филистимлян[3142], посягнувших на мой дом и настроивших против меня жену. Я не смог избежать их обмана, но пусть будет позволено мне не от своих принять смерть. Я отомстил за оскорбление, а не нанес его. Рассудите же, было ли мое возмездие чрезмерным. Они жалуются на убытки в урожае, я — на потерю супруги. Сравните снопы на поле и супругу на ложе! Мою боль они сами признали, за мои обиды отомстили. Смотрите, какой службы они вас удостоили! По их решению вы должны покарать смертью того, кого сами они сочли достойным отмщения за нанесенное ему оскорбление и кому сами сослужили службу возмездия. Если вы настолько преданы душой этим тиранам, то предайте меня в их руки, но сами не убивайте! Не смерть я отвергаю, но не желаю принять ее от вашей руки. Если же вы подчиняетесь этим деспотам из страха, то свяжите мне руки цепями! Пусть не будет оружия, мои руки сами найдут его, когда освободятся от уз. Без сомнения, филистимляне будут довольны, если вы отдадите им меня живым».
21. Услышав это — а на скалу поднялись три тысячи мужей! — они дали клятву, что не причинят ему насилия, если он позволит им связать себя и выдать, чтобы они освободились от выдвинутых против них обвинений.
22. Согласившись на эти условия, связанный двумя веревками Самсон вышел из пещеры, оставив укрепленную скалу. Увидев приближение филистимских воинов, он возмутился духом, растерзал узы и, схватив лежащую на пути ослиную челюсть, поразил ею тысячу мужей, а остальных обратил в бегство[3143]. Это было неопровержимое подтверждение доблести: целые полки вооруженных уступили одному безоружному! Осмелившиеся подойти ближе были им обезглавлены, остальных от гибели спасло бегство. Доныне место то называется Агон[3144], поскольку здесь Самсон с несравненной доблестью совершил славный подвиг.
23. О если бы он был так же умерен в радости победы, как храбр в сражении с врагом! Однако, превознесшись духом от удачи, он не связал исход битвы с благоволением Божьим, а присвоил его себе, восклицая: Челюстью ослиною убил я тысячу человек (Суд. 15:16). Он не поставил алтаря, не принес жертвы Богу, но, пренебрегши священнодействием и приписав славу себе, нарек то место «Убиение челюстью», чтобы в названии увековечить память о своей победе.
24. Вскоре он почувствовал сильную жажду. Пить же было нечего, и терпеть невыносимо. Тогда он понял, что даже посильное обычному человеку не может быть достигнуто без божественной помощи, и возопил, и стал молить, чтобы Всемогущий Бог не наказывал его за всё присвоенное опрометчивыми речами. И победу свою он отдал Богу, говоря: «Ты соделал рукою раба Твоего великое спасение сие; а теперь помоги, ибо я умираю от жажды (Суд. 15:18). Жажда отдала меня во власть тех, над кем Ты даровал мне полную победу». И вот, по Божьему милосердию, когда Самсон бросил челюсть, открылась трещина и забил из нее источник, и пил он, и воспрянул духом, и нарек место «Призывание источника», потому что здесь он в молитвах получил прощение за свое тщеславие победителя. Быстро произошла в нем перемена. Гордость без промедления была посрамлена, а смирение безо всякого ущерба восстановлено.
25. После этих событий и войны с филистимлянами Самсон, не признавая малодушия своих соплеменников и презирая вражескую силу, отправился в Газу — город в землях филистимских — и поселился там на постоялом дворе. Как только жители Газы узнали об этом, они не захотели пребывать в бездействии, немедленно окружили постоялый двор и перекрыли все входы в дом, чтобы Самсон ночью не сбежал. Он же, узнав, что готовится, упреждая их умысел, в полночь обхватил руками колонны дома и, удерживая на мощных плечах постройку — всю громаду до самой крыши! — он перенес ее на вершину самой высокой горы[3145] в окрестностях Хеврона, города, в котором жили евреи.