26. Когда же в своей ничем не сдерживаемой свободе Самсон не только оставил пределы отеческих земель, но преступил и нравственную черту, предписанную наказами предков, он сам навлек на себя погибель и будущее несчастье. Хотя он уже изведал вероломство супруги–иноплеменницы и должен был бы научиться осторожности, он не погнушался связи с распутницей по имени Далила. Из–за безрассудной страсти к ней он стал беззащитен перед кознями врагов. Филистимляне пришли к Далиле и пообещали ей в награду по тысяче сто динариев от каждого, если она выдаст им секрет силы Самсона, зная который они смогли бы напасть на него и пленить.
27. А она, уже торговавшая собой за деньги, с коварным притворством среди кубков и плотских утех под предлогом восхищения перед его непомерной силой начала выведывать причину его дарований и превосходства над остальными. Под личиной тревоги и беспокойства за него она умоляла открыть ей, как возлюбленной, какими узами надо его связать, чтобы подчинить чужой власти. Он же, пока сохраняющий трезвенность и крепость духа против чар блудницы, на хитрость ответил хитростью и сказал, что если его связать побегами лозы, еще зелеными и незатвердевшими, то тело его станет таким же слабым, как у остальных людей. Филистимляне, услышав это от Далилы, оплели спящего Самсона путами из виноградном лозы, но потом, внезапно разбудив его, убедились, что привычная и свойственная ему мощь ничуть в нем не ослабела. Он разорвал узы, и его храбрость, обретшая свободу, отразила и ниспровергла множество врагов.
28. В скором времени посрамленная Далила захотела еще раз испробовать власть своих чар и испытать силу его любви. Самсон же всё еще неколебимый в мыслях, смеясь над ее уловками, сказал, что его надо связать семью веревками, которые никогда не были в деле, и тогда он окажется во власти врагов. Но и это не принесло успеха. И в третий раз он не выдал тайны, правдa, уже чуть приоткрыл свой секрет: если распустить семь кос на его голове и вплести их в ложе, то отступит от него сила. И eщe раз ему удалось сорвать коварный замысел заговорщиков.
29. Бесстыдная женщина не перестает упрекать Самсона за обман и оплакивать свое недостоинство знать его тайну. Она нужна ей, чтобы помогать своему возлюбленному, и он напрасно подозревает ее в предательстве. Наконец слезами она добивается доверия. Самсон же — раз уж суждено было мужу доселе непобедимой мощи испытать такое поражение! — с тяжелым сердцем открыл ей свой секрет. Действует в нем сила Божья, он посвящен Господу и по обету носит длинные волосы. Если же их остричь, он перестанет быть назореем и потеряет свою силу. Филистимляне, узнав от женщины его уязвимое место, принесли ей плату за предательство, чтобы, связанная деньгами, она помогла довести до конца их коварный замысел[3146].
30. Далила усыпила Самсона, утомленного продажными соблазнами распутства, и, призвав цирюльника, бритвой срезала у него с головы семь кос. И как только обет был нарушен, его силы ослабели. Пробудившись от сна, Самсон воскликнул: «Поступлю как обычно! Восстану на врагов!» Но не почувствовал он в себе ни бодрости духа, ни силы, не осталось в нем ни крепости, ни благодати. И вот, осознав гибельность доверия вражеским женам, убедившись в обмане и понимая, что бессилие от лишения волос готовит ему новые испытания, он позволил ослепить свои очи, заковать руки и ввести себя в темницу, в которую до сих пор не могли его ввергнуть никакие бури.
31. Время шло, и волосы у Самсона начали отрастать. Однажды во время многолюдного пира вывели его из темницы к филистимлянам и поставили на виду у всего народа. Было там почти три тысячи человек мужского и женского пола, они бросали ему тяжкие оскорбления, осыпали насмешками, терпеть которые для человека благородного и достойного хуже самого плена. Жить и умереть — естественно, а служить посмешищем — постыдно. И вот, решив или смыть мщением это поношение, или остановить его своей смертью, Самсон под предлогом, что ему по немощи телесной тяжелы даже кандалы, попросил своего мальчика–поводыря подвести его к ближайшим колоннам, которые служили опорой для всего дома. Когда его подвели к ним, он обеими руками взялся за подпоры здания. В то время как филистимляне приносили великую жертву богу Дагону в честь победы над врагом, за небесные благодеяния признавая уловки женского вероломства, Самсон воззвал ко Господу: «Господи, вспомни еще раз о рабе Своем и отомсти за глаза мои! Пусть не возносят язычники славу своим богам за победу надо мной! Мне больше не нужна жизнь! Пусть умрет душа моя с филистимлянами (Суд. 16:30) и пусть они узнают, что слабость моя для них еще гибельнее, чем моя сила!»