Прощай, сын, и люби нас, ибо мы тебя любим.
64 (Maur. 74). Амвросий Ириною
1. Ты слышал, сын мой, сегодняшнее апостольское чтение: Закон был для нас детоводителем ко Христу, чтобы нам оправдаться верою (Гал. 3:24). Уже одним этим, как я думаю, снимаются вопросы, обычно волнующие многих. Потому что некоторые говорят: Если Бог дал закон Моисею, то зачем же быть под законом множеству людей, которые уже явно освобождены Евангелием? И как может быть один Создатель у обоих Заветов, если то, что позволялось законом, Евангелие уже не позволяет, например, телесное обрезание. Даже если тогда оно было дано в качестве знака, чтобы знаменовать истину обрезания духовного, то зачем нужен был знак? Как расценивать это противоречие: если тогда обрезание считалось признаком благочестия, то сейчас оно осуждается как нечестие? Также день субботний по зaкону должен был соблюдаться как праздничный, и если кто–то нес вязанку дров, то оказался повинен смерти[3156], а сейчас тот же самый день недели мы считаем вполне пригодным и для того, чтобы носить тяжести, и для того, чтобы заниматься делами. И много есть предписаний закона, которые, как мы видим, со временем утратили силу.
2. Рассмотрим, в чем причина этого, ведь не напрасно апостол говорит, что закон был для нас детоводителем ко Христу (Гал. 3: 24). Чьим он был детоводителем, взрослого или подростка? Конечно, подростка или ребенка, во всяком случае, нежного возраста. Детоводитель, как мы это слово понимаем, тот, кто водит ребенка, который из–за своего возраста не может точно исполнять повеления, потому что это ему не по силам. Бог, давший закон, через пророка говорит: Я дам вам установления недобрые[3157], то есть несовершенные, ведь что является добрым, то совершенно. Бог сохранил более совершенные установления для Евангелия, ибо говорит: Не нарушить закон пришел Я, но исполнить (Мф. 5:17).
3. Так что же является причиной этого расхождения, как не человеческое непостоянство? Бог знал жестоковыйность, удобопреклонность ко греху, склонность к нечестию народа иудейского, потому что тот слушал и не слышал[3158], оком смотрел и не видел и в силу детского непостоянства был легкомысленным и не помнил заповедей. И потому Бот приставил к неустойчивому в мыслях и суждениях народу закон как детоводителя и определил сами заповеди закона. Он хотел, чтобы читали одно, а понимали друтое, чтобы неразумный соблюдал хотя бы то, что прочел, и не отступал от буквы закона, а разумный понимал суть божественного замысла, которого не передавала буква; чтобы неразумный хранил повеление закона, мудрый — заключенную в нем тайну. Поэтому закон держит карающий меч, как детоводитель — розгу, чтобы слабость несовершенного народа уврачевать хотя бы страхом, Евангелие же приносит прощение, отпускающее грехи.
4. Потому справедливо говорит Павел: Буква убивает, а дух животворит (2 Кор. 3:6)[3159]. Буква повелевает обрезать ничтожную частицу плоти, разумный дух соблюдает обрезание всей души и тела, чтобы, отсекши излишнее — а есть ли что менее нужное, чем порок алчности и грех похоти, которых не было в природе, но лишь греховность их изобрела? — они соблюдали целомудрие, полюбили умеренность. Итак, телесное обрезание — это знак, духовное обрезание — истина: то отсекает часть плоти, это — грех. Природа не создала в человеке ничего несовершенного, и не было заповеди что–то отбросить как лишнее, но обрезание было предписано, чтобы те, кто отсекал часть своей плоти, усвоили: тем более надо отсекать грехи, отсекать тex, кто учит пороку, даже если они связаны с тобой узами плоти, как читаешь в Писании: Если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело было ввержено в геенну (Мф. 5:30). Поэтому как детям, так и иудеям заповеди были даны не в полноте, но частично, и тем, кто не мог соблюсти в чистоте всё свое тело, было заповедано сохранять чистой хотя бы часть его.
5. Также и субботу им было приказано праздновать один раз в неделю, чтобы не чувствовать на себе никакого бремени и, отбросив мирские труды, словно бы удаляться в ту бесконечную субботу будущих веков, не взяв с собой никакого груза греховных проступков. Но Бог, зная нестойкость народа, повелел слабейшим соблюдать лишь часть, лишь один день, а полноту оставил для сильнейших. Синагога почитает день, Церковь — бессмертие. Итак в законе — часть, в Евангелии — совершенство полноты.
3159
Блж. Августин пишет, что свт. Амвросий часто в своих проповедях приводил эту цитату (см. conf. 6. 4). – Примеч. ред.