13. Каждый может убедиться, как легко опровергается утверждение, что к долгу святого благочестия было бы призвано больше людей, если бы их не удерживали страх перед болью и предстоящей раной. Могло ли зрелого мужа пугать то, что обычно без ущерба выдерживали малые дети? Даже смерть некоторых иудейских младенцев из–за обрезания от боли и жгучей раны не должна была устрашать старших по возрасту и более крепких, но их повиновение небесным заповедям заслуживало еше больших похвал.
14. Если же кто–нибудь упорствует в мысли, что ничтожная боль служит препятствием для исповедания веры, то что он скажет о мученичестве? Осуждающий боль от обрезания осуждает и смерть мучеников, чьим подвигом благочестие умножалось, а не умалялось. Итак, боль от обрезания нисколько не повредила вере, но укрепила ее. Выше подвиг, если человек презирает боль ради благочестия. Он получает бóльшую награду, чем давший согласие на обрезание, лишь для того чтобы прославиться соблюдением закона и стяжать славу от людей, а не от Бога.
15. Подобало, чтобы обрезание совершалось лишь отчасти до пришествия Совершившего обрезание всего человеческого естества, чтобы люди привыкли к частичному и уверовали в совершенное. И если надлежало совершать обрезание, то в какой части, как не в самой, как считается, постыдной, чтобы о тех более прилагалось попечения, которые кажутся менее благородными в теле, и неблагообразные наши более благовидно покрывались (1 Кор. 12:23). И какая кровь убедит мужа лучше, чем излившаяся из того органа, который часто ведет его к преткновению?
16. Наконец, настал черед ответа на утверждение, что эта часть тела дана нам природой и ее не надо отсекать, поскольку если она противоестественна, то ее бы просто не было. Пусть же столь проницательные мыслители ответят мне, по природе ли у людей продолжение рода, совершающееся в смене поколений, или против нее? Если оно по природе, то его не следует прерывать. Как в этом случае быть с целомудрием мужей, чистотой дев, воздержанием вдов, верностью супругов? Как упускать хоть одну возможность для получения потомства? Однако Творец природы, став Человеком, и Сам не оставил потомков по плоти, избрав роль Учителя, и Своих учеников призвал к целомудрию, говоря: Есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит (Мф. 19:12).
17. Кроме того, человек состоит из тела и души. Достаточно ли ограничиться рассуждением о первом, о душе же умолчать? Не одинаковы они по природе, но соответствующее природе тела противоречит природе души; а соответствующее природе души противоречит природе тела. Могу сказать и так: то, что по природе для видимого, против природы для невидимого, и наоборот, то, что соответствует природе невидимого, против природы видимого. Следовательно, нет ничего несообразного, когда люди Божьи пренебрегают природой тела в том, что соответствует природе души.
18. Мудрствующие же, что без обрезания уверовало бы больше народа, пусть получат такой ответ: с их точки зрения, больше народа уверовало бы, если бы не было и мученичества? Но прекраснее твердость избранных, чем расслабленность большинства. Как были установлены разные виды очистительных погружений ради единственного и истинного Духом и водой таинства Крещения, в котором совершается спасение всего человека, так совершалось и обрезание многих перед обрезанием Страстей Господних, которые Иисус претерпел как Агнец Божий, чтобы взять на Себя грехи мира[3212].
19. Нашe рассуждение призвано показать, что внешнее обрезание должно было совершаться до пришествия Господа, но после оно было по праву отменено. Нынешнее обрезание должно быть внутренним и подобно внутреннему иудею, который истинен не по букве, но по духу. В каждом из нас заключены два человека, о которых сказано: Если внешний наш человек и тлеет из–за стремления к греху, то внутренний со дня на день обновляется (2 Кор. 4:16) — и в другом месте: По внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием (Рим. 7:22). Наш внутренний человек создан по образу и подобию Божьему, внешний — из глины. В книге Бытия тебе рассказано о творении и того и другого человека[3213], и именно второй назван подлинным.
20. Как есть два человека, так и образ жизни бывает двоякий. Один свойствен внешнему человеку, другой внутреннему. Большинство свойств внутреннего человека усваиваются внешним. Например, целомудрие души ведет к телесному целомудрию, и не знающий прелюбодеяния сердца не знаком и с телесным прелюбодеянием. Однако из этого не следует, что не прелюбодействовавший телесно не прелюбодействовал в сердце. О таком сказано: Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф. 5:28). Он прелюбодействовал не телом, но помыслом. Итак, существует обрезание внутреннего человека, и претерпевающий его, словно крайнюю плоть, отсекает все телесные удовольствия, чтобы жить духом, а не плотью и чтобы духом умерщвлятьтелесные желания[3214].