72 (Maur. 17). Епископ Амвросий блаженнейшему принцепсу. и христианнейшему императору Валентиниану[3233]
1. Как все люди, находящиеся под властью Рима, служат вам, повелителям земель и принцепсам, так и вы сами состоите на службе у всемогущего Бога и святой веры. Иначе не может быть спасения, если каждый не будет верно почитать истинного Бога, то есть Бога христиан, Который правит всем. Лишь Он один — истинный Бог, Кого почитают всем сердцем, ибо все боги народов — идолы (Пс. 95:5), — гласит Писание.
2. Этому истинному Богу каждый служит, и кто обещает почитать Его искренне из глубины души, совершает это искренне, ревностно, благоговейно и верно. Λ если так не получается, то, по крайней мере, не следует участвовать в почитании идолов и в языческих обрядах. Никто не обманет Бога, Которому открыты все тайны сердца[3234].
3. Когда ты, христианнейший император, должен являть веру в истинного Бога, а в усердии к самой вере — благоразумие и преданность, я удивляюсь, как у кого–то могла зародиться надежда, что ты своим повелением восстановишь алтари языческих богов и выделишь средства на нечестивые жертвоприношения. Эти средства уже так давно отданы в государственную или императорскую казну, что может показаться, что ты скорее отдаешь им свое, чем возвращаешь им принадлежащее.
4. Жалуются на недостаток средств те, кто никогда не щадил нашей крови, кто сами здания церковные срывал до основания. Они требуют также, чтобы ты дал привилегии тем, кто в соответствии с последним законом Юлиана отказывал нам в общем праве говорить и учить[3235]; причем привилегий они хотят таких, которыми они уловляли христиан: кого–то по неразумию, а другие сами хотели избежать тяжести общественных повинностей, а так как не все оказываются достаточно стойкими, то даже под властью христианских принцепсов очень многие пали[3236].
5. Если бы эти привилегии еше не были упразднены, я бы одобрил, если бы ты отменил их своим решением. Почти во всём мире большинством правителей они отменены и запрещены, а в Риме их упразднил и запретил своими указами именно брат твоей милости, блаженной памяти Грациан, помышляя об истинной вере. Молю, не разрушай то, что воздвигнуто с верой, и не отменяй повелений брата! Никто не подумает отменять его решений относительно дел гражданских, неужели можно попрать те, которые касаются благочестия?
6. Пусть никто не воспользуется юным твоим возрастом. И если язычник тот, кто добивается привилегий, он не должен связывать твой ум путами собственного суеверия, но своим рвением должен показывать и напоминать, как ты должен радеть об истиной вере, если он так ревностно защищает суетное. Я тоже советую воздавать должное заслугам славных мужей, но, конечно, Богу должно быть отдано предпочтение перед всеми.
7. Если надо посовещаться о военном деле, следует прислушиваться к суждению мужа, закаленного в сражениях, соглашаться с его мнением. Если же речь идет о благочестии, помысли о Боге. Никтο не обижен, когда ему предпочтен Бог. У этого человека своя точка зрения, вы не заставите его против воли чтить то, что он не желает. Но той же свободой обладаете и вы, о император! И каждый должен смиренно потерпеть, если чего–то не добьется от императора, потому что и сам он был бы огорчен, если бы император стал οт него этого добиваться. Самим язычникам обычно не нравится лицемерие: каждый должен открыто защищать веру своей души и хранить самое главное.
8. Если некие люди, называющие себя христианами, настаивают на принятии такого решения, пусть пустые звуки не обольстят твой ум, не обманут бессмысленные слова, тoт, кто советует зло, приносит жертву идолам, и тот, кто принимает такие решения, — тоже. Однако лучше уж идольская жертва одного, чем падение всех. А так подвергается опасности весь состоящий из христиан сенат.
9. Если сегодня какой–нибудь император язычник[3237] — да не будет того! — воздвиг бы алтарь плодам и повелел христианам собираться для участия в жертвоприношениях, так что пепел от алтаря, жертвенная зола и дым от костра летели в лицо и в легкие верных, и если бы он принимал решения в курии, где для решения собирались присягнувшие у алтаря идола, — ибо для того они и устанавливают алтарь, чтобы совершаемым перед ним священнодействием, как они это называют, освящалось всякое собрание, хотя в курии большинство уже составляют христиане, — христианин, которого принуждали бы на таких условиях являться в сенат, решил, что уже началось гонение. Так часто и случается, потому что их принуждают собираться, даже под страхом наказания[3238]. Нo неужели в твое правление христиане будут вынуждены присягать у языческого алтаря? Что есть присяга, как не исповедание божественного могущества того, кого ты призываешь в свидетели веры? И в твое правление у тебя просят и требуют, чтобы ты приказал воздвигнуть алтарь и выдал средства на языческие жертвоприношения?!
3233
Письма 72 и 73 являются ответом свт. Амвросия на «Реляцию» префекта Рима Квинта Аврелия Симмаха. Летом 384 г. Симмах просил малолетнего императора Валентиниана II вернуть алтарь Победы в римскую курию, а также возобновить выдачу средств из казны на содержание коллегии весталок, так как в 382 г. по приказу императора Грациана алтарь Победы был удален из курии, средства жрецов языческих культов были конфискованы, жрецы и весталки лишены привилегий. См. также: epist. ex. с. 10.
3235
Закон Юлиана Отступника от 17 июня 362 г. запрещал христианам преподавать. Ср. у Аммиана Марцеллина (res gest. 22. 10. 7).
3236
Из желания получить привилегии по налогообложению некоторые христиане принимали на себя жреческие обязанности, см.: Liebeschuetz. Р. 64, n. 4–5. – Примеч. ред.
3237
М. Цельцер понимает слово «император» как обращение к Валентиниану и выделяет запятыми. – Примеч. ред.
3238
Возможно, свт. Амвросий имел в виду штрафы, налагаемые на сенаторов за неявку на заседания.