165. Теперь возможно распознать единство царственного величия в Отце, Сыне и Святом Духе. Многие говорят, что в своем видении Исаия увидел Бога Отца[230], Павел сказал, что Духа, и Лука это подтвердил; евангелист Иоанн отнес эти слова к Сыну. Ибо так написано о Сыне: Сказав это, Иисус отошел и скрылся от них. Столько чудес сотворил Он пред ними, и они не веровали в Него, да сбудется слово Исаии пророка: Господи, кто поверил слышанному от нас? И кому открылась мышца Господня? Потому не могли они вероватъ, что, как еще сказал Исаия, народ сей ослепил глаза свои и окаменил сердце свое, да не видят глазами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их. Сие сказал Исаия, когда видел славу Его и говорил о Нем (Ин. 12:36–41)[231].
166. Иоанн сказал, что Исаия произнес именно эти слова и обнаружил самым явным образом, что ему было явлено величие Сына; Павел же утверждает, что это сказал Дух[232]. Как объяснить это различие?
167. Здесь различие в словах, но не в смысле. Утверждая разное, ни один из них не ошибся, потому что Отец видим в Сыне, как сказал Господь: Видевший Меня видел Отца (Ин. 14:9), и Сын видится в Духе, ибо никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1 Кор. 12:3), и не телесным оком, а лишь благодатью духовной можно увидеть Христа. Поэтому Писание говорит: Встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос (Еф. 5:14). И Павел, ослепнув[233], как мог увидеть Христа, если не в Духе? Поэтому и говорит Господь: Я для того и явился тебе, чтобы поставить тебя служителем и свидетелем того, что ты видел и что Я открою тебе (Деян. 26:16). Так и пророки получали Духа и видели Христа[234].
168. Одно видение, одно учение, одно величие. Или мы отрицаем, что Святой Дух является Господом славы, когда был распят Господь славы[235], рожденный от Святого Духа[236] и Девы Марии? Но нет иного Христа, но лишь один — рожденный прежде веков от Отца как Сын Божий и рожденный в этом веке как человек череэ принятие плоти.
169. И для чего мне говорить, что Дух чист и всемогущ, как Отец и Сын? По–гречески Соломон назвал Его παντοδύναμον, πανεπίσκοπον, потому что Он всемогущий и всевидящий, как показано в книге Премудрости[237]. Итак, Дух величественен и славен.
170. Теперь посмотри, нет ли случайно чего–либо, что Ему не подобает. Если тебе не нравится, арианин, отстрани Дух от общения с Отцом и Сыном. Но если ты решишься устранить Его, ты увидишь небеса, разверзнувшиеся над тобой, ибо все воинство их[238] исходит от Духа. Если ты решишься устранить Его, ты должен будешь прежде обратить свои руки против Бога, ибо Он есть Дух Божий[239]. Но как ты умалишь Того, Кто проницает и глубины Божии (1 Кор. 2:10)?
О смерти брата (две книги)
Книга первая
Теперь мы, любезные братья, проводили жертву, жертву непорочную и богоугодную, господина и брата моего Сатира. Помнил я, что он был смертей, и не обманулся в том, но благодать преизбыточествовала. Итак, не сетовать, но более благодарить Бога подобает мне, ибо всегда я желал, что, если какие возмущения или Церкви, или мне угрожают, то в основном они бы пали на меня и на дом мой. Благодарение Богу, что я во время общего этого страха, когда все опасаются варварских продвижений, печаль всех окончил собственной моей, и на меня одного обратилось то, чего боялся я для всех. И да благоволит Бог, чтобы печаль моя была общим искуплением.
Хотя что касается такого брата не было для меня на свете ничего более дорогого и приятнейшего, но общественная польза превосходит собственную. Если бы кто спросил об этом и его самого, то он бы лучше предпочел умереть за других, нежели жить для себя; ибо для того и Христос умер во плоти за всех, чтобы мы научились не только для себя жить.
При этом я не могу быть неблагодарным Богу; подобает больше радоваться, что имел такого брата, нежели соболезновать, что лишился его; ибо это — дар, а дар это–долг. Итак, пока можно было, пользовался я вверенной мне ценностью, но определивший залог снова взял его. Запереться в данном залоге и соболезновать, что он возвращен, означает то же самое. В обоих случаях вера сомнительна и спасение подлежит опасности. Справедливое ли дело отказать в деньгах и благочестивое ли — не принести жертвы? Ибо ростовщик может быть обманут. Творец же природы и заимодавец — никак. И потому, чем более рост, тем приятнее употребление его.