8. «Невозможно, — говорит префект, — прийти к столь великой тайне одним путем». Чего не знаете вы, о том нам возвестил глас Божий, и что вы ищете догадками, то мы познаём от самой Премудрости Божьей и Истины. Так что ваше знание не согласуется с нашим: вы просите мира для ваших богов у императоров, мы же для самих императоров просим мира у Христа: вы почитаете дела рук ваших[3279], мы полагаем, что несправедливо считать богом всё, что может возникнуть случайно. Бог не желает, чтобы Его почитали в виде камней: даже сами ваши философы подвергли это осмеянию[3280].
9. Но если вы не признаёте Христа Богом, не веря, что Он был мертв — вы ведь не знаете, что смерть Его была смертью плоти, но не божества и благодаря этой смерти никто из верующих уже не умирает[3281], — есть ли большее безрассудство, чем ваше: вы оскорбляете, воздавая почет, и хвалите, уничижая. А своим богом вы считаете дерево! О оскорбительное благоговение! Вы не верите, что Христос мог умереть. О упрямство, воздающее хвалу!»
10. «Но надо, — говорит префект, — вернуть идолам древние алтари, святилищам украшения». Этого пусть он требует у разделяющего его суеверие, христианский же император привык почитать лишь алтарь единого Христа. Зачем они принуждают благочестивые руки и верные уста служить их святотатственным обрядам? Пусть голос нашего императора возвещает о Христе и глаголет лишь о Нем, Которого знает, ибо сердце царя в руке Божией (Прит. 21:1). Разве какой–нибудь языческий император воздвиг алтарь Христу? Требуя возвращения того, что было, они на собственном примере показывают, с каким благоговением христианские императоры должны относиться к той вере, которую исповедуют, если язычники так усердствуют о своих суевериях.
11. Мы уже прошли долгий путь, а они следуют за теми, кого мы отвергли. Мы гордимся пролитой кровью, их тревожат убытки. То, что мы считаем победой, они почитают несправедливостью. Никогда они более не благодетельствовали нам, чем когда приказывали бичевать христиан, лишать имущества и убивать. Благочестие сделало наградой то, что неверие считало наказанием. Смотрите, каково благородство! В гонениях, в нужде, в казнях мы возросли, они же считают, что их обряды не могут существовать без денежных вспомоществований.
«Пусть девы–весталки, — заявляет он, — будут освобождены от повинностей». Пусть говорят это те, кто неспособен поверить, что девство может быть бескорыстным, пусть заманивают выгодами, paз нет доверия добродетелям! Однако много ли девственниц привлекли им обещанные награды? Едва семь весталок они набирают! Вот всё количество, которое стяжали эти священные головные повязки, эти пурпурные одежды[3282], шествие с паланкином, в окружении многочисленной свиты, величайшие привилегии, огромные выгоды, а также ограничение срока целомудрия[3283].
12. Пусть они поднимут очи, умные и нe умные, и увидят целое племя стыдливых, народ чистых, собрание девственных. Их головы украшают не повязки, но дешевое покрывало, драгоценное лишь целомудрием, они стремятся не к изысканным уловкам красоты, но к отвержению прикрас, ищут не превозносящий пурпур, не роскошные удовольствия, но постоянных постов, не привилегий, не выгод. Вся их жизнь такова, что, по твоему мнению, при исполнении служения уменьшает рвение, но в действительности при таком служении рвение пробуждается еще больше. Целомудрие лишь возрастает οт лишений. Девство, которое приобретается деньгами, а не стремлением к добродетели, ненастоящее; целомудрие, которое словно на аукционе покупается за предложенную цену, и то лишь на время, фальшивое. Первая победа чистоты — победа над сребролюбием, ибо жажда выгоды — препятствие на пути стыдливости. Однако допустим, что девственницам нужны щедрые пожертвования: сколько же даров понадобится христианкам? Какого казнохранилища хватит на эти расходы? А если считается, что пожертвования нужны только весталкам, как не стыдно тем, кто при языческих императорах владел всем, также и при христианских государях думать, что они должны иметь преимущества перед нами?
3280
Ср.: у Минуция Феликса (Oct. 20. 2), у Тертуллиана (apol. 12. 6); у Лактанция (diu. inst. 2. 2. 14).
3282
О пурпуре в одежде весталок сообщает только свт. Амвросий. Обычно весталки должны были носить одежду белого цвета.
3283
См.: uirgb. 1. 15; uirgt. 13. В весталки брали девочек от шести до девяти лет, срок их служения составлял 30 лет. Ср. у Авла Геллия (noct. att. 1. 12).