36. Кто был благороднее царя Кира Персидского[3315] на всём Востоке? И он, когда победил могущественнейших правителей, выступивших против него войной, и сохранил жизнь побежденным, сам погиб от женского оружия[3316]. И царь, который побежденных удостаивал даже почетного права сидеть в его присутствии, по приказу женщины был выставлен на поругание: голова его была отрублена и помещена в бурдюк, полный крови. Вот как бывает на поприще этой жизни: не всегда деяние находит равное воздаяние.
37. Кто из тех, кого мы знаем, усерднее совершал жертвоприношения, нежели карфагенский полководец Гамилькар[3317]? На протяжении всего сражения он приносил жертву, находясь среди сражающихся войск, и когда узнал, что его войска потерпели поражение, бросился в тот огонь, который сам разжег, чтобы своим телом загасить это не принесшее никакой пользы, как он понял, пламя.
38. А что скажу о Юлиане? Доверившись, на беду свою, ответам гаруспиков, он сам себя лишил средства[3318] возвращения домой. При одинаковом исходе неодинакова ответственность, ибо наши обетования никого не обманули.
39. Я ответил тем, кто бросил мне вызов, хотя этот вызов меня не задел. Я стремился дать ответ на реляцию, а не рассказывать о суеверии. Тебя же, император, пусть эта реляция научит осмотрительности. Симмах, говоря о прежних правителях, что одни из них почитали отеческие обряды, а последние не отвергали, добавил: «Если не подходит в качестве примера благочестие древних, то пусть послужит терпимость недавних», — чем ясно показал, что и они в долгу перед своей верой — ты не должен следовать языческому обряду, ты в долгу перед братской любовью — ты не должен нарушить установлений брата. Если язычники из своих соображений восхваляли терпимость тех правителей, которые, будучи христианами, не трогали установлений язычников, то тем более должны они приветствовать братскую любовь, когда ты, вынужденный проявлять терпимость к тому, что не одобряешь, но не желая отречься от волеизъявлений брата, придерживаешься того, что, по твоему мнению, приличествует твоей вере и долгу кровного родства.
74 (Maur. 40). Всемилостивейшему принцепсу и блаженнейшему. императору августу Феодосию епископ Амвросий[3319]
1. Привык я, блаженнейший император, не знать покоя в делах, но никогда я не был в такой тревоге, как сейчас, когда вижу, что появилась угроза быть обвиненным в святотатстве. Прошу тебя терпеливо выслушать мою речь! Если же я недостоин быть выслушанным тобой, то недостоин и приносить за тебя жертвы и быть посредником в твоих обетах и просьбах. Неужели ты не выслушаешь того, чьи молитвы за тебя, как надеешься, будут услышаны, и не вникнешь в дело того, чьи просьбы за других принимал? Или ты не понимаешь, что, сочтя недостойным выслушать мою защиту, ты делаешь меня недостойным быть услышанным за тебя[3320]?
2. Не подобает императору препятствовать свободе речи, а священнику — умалчивать о том, что он должен сказать. Ничто к вам, императорам, не вызывает большего расположения и благожелательности, чем ваша любовь к прямоте у подчиненных вам по долгу службы. Именно она отличает мудрых правителей от своенравных, поскольку мудрые любят искренность, а своенравные — раболепие. Также и для епископа нет ничего опаснее перед Богом и постыднее перед людьми, чем не заявлять свободно о том, что ему велит долг. Ибо написано: Я говорил о свидетельствах Твоих перед царями и не стыдился (Пс. 118:46) — и в другом месте: Сын человеческий, Я поставил тебя стражем дому Израилеву (Иез. 3:17). Если праведник отвратится от правды своей и сотворит согрешение, так как ты не вразумлял его (Иез. 3:20), то есть не предостерег, не припомнится праведность его, и Я взыщу кровь его от рук твоих. Если же ты будешь вразумлять праведника, чтобы он не согрешил, и он не согрешит, праведник жив будет, потому что ты вразумил его, и ты освободишь душу свою (Иез. 3:20–21).
3. Итак, я предпочитаю, император, нашу общность в добре, а не во зле, и надеюсь, что твоей благости должно быть не по нраву молчание епископа, а прямота — по душе. Ведь молчание подвергнет тебя опасности, а благая прямота поможет. Я не вторгаюсь дерзко в чужое, не вмешиваюсь в чужие дела, но подчиняюсь долгу и повинуюсь повелениям Господа нашего. Поступаю я так, прежде всего, из любви к тебе, ради тебя, стремясь к твоему спасению. Даже если я по недоверию не получу твоего позволения или ты запретишь мне, я буду говорить из страха перед Богом. Если бы обвинение против меня спасло тебя, я бы принес себя в жертву со смирением, пусть и без радости. Правда, я желал бы, чтобы твоя угодность Богу и слава не были источником опасностей для меня. Но если моя вина в молчании и лицемерии станет и мне в тягость, и тебе не послужит оправданием, то я предпочитаю, чтобы ты счел меня дерзким, но не бесполезным и не презренным. В Писании сказано словами святого апостола Павла, чье учение ты не будешь опровергать: Будь настойчив во время и не во время, обличай, запрещай, увещавай со всяким долготерпением и назиданием (2 Тим. 4:2).
3315
Имеется в виду Кир Великий (VI в. до н. э.), основатель государства персов, покоривший Мидию, Лидию, Элам и другие области.
3317
Гамилькар – имя нескольких карфагенских полководцев. Вероятно, имеется в виду Гамилькар, сын Магона, разбитый в сражении при Гимере в 480 г. до н. э. (см.: Геродот, hist. 7. 166).
3318
Юлиан сжег свой флот, лишив себя и свою армию возможности вернуться (см.: Аммиан Марцеллин, res gest. 24. 7).
3319
Письмо написано в декабре 388 г. в Аквилее (см. примеч. к epist. ex. с. 1) и подверглось редактуре перед включением его в «Собрание писем». Отправленный императору текст сохранился также как письмо epist. еx. с. 1а с некоторыми разночтениями (см.: Zelzer. P. XX–XXIII; Liebeschuetz. Ρ. 95–111). Об этих событиях рассказывает Павлин, см.: uita А. 22–23.