4. У нас есть Тот, не угодить Кому представляет бóльшую опасность, также и самим императорам по нраву, когда все исполняют свои обязанности, и вы готовы терпеливо выслушать каждого вносящего предложения по своей должности и заслуженно упрекаете того, кто не соблюдает порядок своей службы. Если вы охотно принимаете ваших подчиненных, то неужели сочтете обидой для себя принять нас, священнослужителей, говорящих не от себя, но по повелению? Тебе же знакомо это речение: когда предстанете перед правителями и царями, не заботьтесь, как и что сказать: ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас (Мф. 10:19–20). Если бы я говорил о государственных нуждах, — в них тоже нужна справедливость! — я бы не так боялся быть неуслышанным. В Божьем же деле кого тебе слушать, если не епископа? Для него грех — бóльшая опасность, и если епископ не решится сказать тебе правду, то никто не осмелится.
5. Я знаю тебя как человека благочестивого, милостивого, кроткого и спокойного, имеющего в сердце веру и страх Божий; но человек легко может ошибаться. Некоторые имеют ревность по Боге, но не по разумению (Рим. 10:2). Полагаю, нужно стараться не допустить такую ревность в души верных. Мне известно твое благочестивое чувство к Богу, снисходительность к людям, и я сам обязан тебе многими благодеяниями и щедротами. Вот почему я прихожу в сильное волнение и тревогу, что ты потом осудишь меня собственным приговором за то, что мое лицемерие и угодливость стали причиной твоего падения. Даже если бы это был грех по отношению ко мне, я не должен был бы молчать, потому что написано: Если же согрешит против тебя брат твой, обличи его сначалa; потом укори при двух или тpex свидетелях; если же нe послушaem тебя, скажи церкви (Мф. 18:15, 17). Промолчу ли я в Божьем деле?! Итак, давай рассмотрим мои опасения.
6. После сообщения комита военного командования Востока о поджоге синагоги[3321] при подстрекательстве епископа ты приказал, чтобы участники понесли наказание, а синагогу отстроил сам епископ. Я не говорю, что нужно было подождать показаний обвиняемого. Обычно епископы умиряют толпу и стремятся сохранить мир, хотя иногда они вынуждены ответить оскорбителям Бога или обидчикам Церкви. Предположим, этот епископ был чрезмерно усерден при поджоге, но будет чересчур робок на суде, и не опасаешься ли, император, что он притворно согласится с твоим приговором? Тебя не трогает, что ты заставишь его покривить душой[3322]?
7. У тебя совсем не возникает опасений перед возможными нестроениями, если обвиненный епископ воспротивится твоему комиту? Получается, что его можно сделать либо лицемером, либо мучеником, но то и другое, то есть необходимость притворяться или готовность к смерти, чуждо твоим временам, то и другое походит на гонение. Ты видишь, к какому исходу идет дело. Если ты считаешь епископа смелым, не доводи отважного до мученической смерти, если нестойким, не подталкивай шаткого к падению. Ты знаешь, что больше вины на том, кто заставит слабого пасть.
8. В первом случае, думаю, епископ скажет, что он сам высек огонь, вдохновил толпу, собрал народ, он не захочет упустить мученический венец и его сильный дух побудит его дать ответ вместо слабых. О, блаженная ложь, когда обвинением себя оправдывают других! О таком наказании, император, просил и я. Если ты считаешь случившееся преступлением, припиши вину за него мне! Зачем ты требуешь суда над теми, кого здесь нет? К тебе явился с признанием своей вины обвиняемый. Заявляю: это я поджег синагогу, во всяком случае, именно я приказал уничтожить то место, где отрицают Христа. Если же в качестве опровержения мне будет поставлен вопрос, почему я не поджег синагогу здесь, то я отвечу, что она загорелась по суду Божьему и в моем вмешательстве не было нужды. Но, честно говоря, я не торопился, поскольку мне в голову не приходило, что это наказуемо. Зачем мне нужно было делать то, что при отсутствии мстителя не принесет награды? Такие вещи вызывают уважение, но отводят благодать, чтобы не произошло то, что приведет к оскорблению вышнего Бога.
3322
Praevaricatio, собственно, означает «тайное содействие противоположной стороне в судебном процессе».