7. Я оставлю в стороне желание самого народа, я умолчу, что он уже выбрал того, кого получил от отца твоей милости, и не буду напоминать, что отец твоего благочестия обещал мир, если избранный примет епископство, а я поверил твердости его обещаний.
8. Авксентий хвалится согласием каких–то чужеземцев? Хорошо, пусть будет епископом там, откуда явились полагающие, что он достоин епископского звания! Я не знаю его как епископа и не ведаю, откуда он.
9. Когда мы постановили то, что ты, император, уже объявил своим решением? Более того, ты уже издал законы[3356], чтобы ни у кого не осталось свободы судить иначе! То, что ты предписал другим, ты предписал и себе. Император не только устанавливает законы, но первым их и соблюдает. Неужели ты хочешь, чтобы я попробовал показать, как избранные судьи начнут или противиться твоему мнению, или по крайней мере извиняться, что не сумели противостоять столь суровой и строгой власти?
10. Но это был бы поступок строптивого, а не благоразумного епископа. Вот, император, ты уже отчасти отменил свой закон[3357], но пусть бы не отчасти, а полностью! Я не хочу, чтобы твой закон был выше закона божьего. Божий закон научил нас, чему следовать, а человеческие законы этому научить не могут. Они только добиваются от боязливых перемены поведения, но не могут внушить веру.
11. После мгновенного оповещения всех провинций, что возражающий императору будет без промедления казнен мечом, а не отдающий храма Божьего тотчас убит, появится ли такой, кто сможет в одиночку или среди немногих сказать тебе: «Я не одобряю твой закон»? Священникам запрещено это говорить, а мирянам разрешено? И о вере будет судить или надеющийся на благосклонность, или боящийся опалы?
12. Допустим, я соглашусь выбрать судей–мирян. Но если они станут держаться истины веры, то, по твоему новому предписанию, или окажутся вне закона, или будут казнены. Могу ли я толкать людей к притворству или обрекать их на наказание?
13. Не настолько важен Амвросий, чтобы ради него было унижено епископство! Не столь важна жизнь одного человека, сколько достоинство всех епископов, посоветовавшись с которыми я написал это. Они выразили опасение, как бы избранный Авксентием не оказался язычником или иудеем, и мы бы не позволили тем и другим торжествовать над христианами, вверив им суждение о Христе. Что им приятнее слушать, чем оскорбления Христа? Что им понравится больше (да не будет этого!), чем отрицание божества Христова? С ними, без всякого сомнения, по пути арианину, признающему Христа творением, с чем и язычники, и иудеи соглашаются с великой охотой.
14. Так написал Ариминский собор[3358], но от него я обоснованно отвращаюсь, следую же я определению Никейского собора[3359], от которого меня не сможет отлучить ни смерть, ни меч. Этой вере следует и ее одобряет родитель[3360] твоей милости блаженнейший император Феодосий, этой веры держатся Галлия и Испания[3361], и все хранят ее с благочестивым исповеданием Божественного Духа.
15. Если нужно обсуждать, то я приучен обсуждать в Церкви, как поступали мои предки. Если нужно говорить о вере, это должен быть разговор епископов, как было сделано при Константине, августейшей памяти принцепсе, который не предпосылал никаких законов, но предоставил епископам свободу суждения. Делалось так и при Констанцие, августейшей памяти императоре, наследнике отчего достоинства. Он хорошо начал, но ему не удалось так же закончить. Сначала епископы искренне исповедали свою веру, но некоторые из них захотели внутри дворца рассуждать о вере, и они добились того, что правильные определения были испорчены оговорками. Однако искаженное мнение было сразу отозвано, и большинство иерархов в Арминии, несомненно, одобрили веру Никейского собора и осудили арминские постановления.
16. Предположим, что Авксентий созывает собор, чтобы спорить о вере. Пусть и нет необходимости утруждаться стольким епископам из–за одного, и не следует его, даже если бы он был ангелом с неба[3362], предпочитать церковному миру, но, услышав о созыве собора, я и сам не остался бы в стороне. Отмени закон, если хочешь устроить диспут!
3356
См.: Cod. Theod. 16. 1. 4. (от 23 января 386 г.). Указ разрешает арианские собрания и угрожает смертной казнью тем, кто выступит против этих собраний.
3357
Валентиниан, собрав спорящие стороны для обсуждения, уже частично нарушает свои приказ, запрещавший такие обсуждения.
3361
Намек на то, что узурпатор Максим, держащий под своим контролем Галлию и Испанию, поддерживает никейское вероисповедание. Свт. Амвросий обращает внимание Валентиниана на политические последствия его религиозной политики.