7. Всем дворцовым должностным лицам, как то: архивариусам, делопроизводителям, писцам разных комитов, — было велено не выходить из дома, якобы чтобы они не участвовали в мятеже; знатным людям пригрозили наказанием, в случае если базилика не будет отдана. Гонение бушевало, и если бы они открыли ворота, то, казалось, они ворвались бы, готовые на всякое преступление.
8. От меня самого комиты и трибуны требуют скорее передать базилику, говоря, что император имеет на это право, ибо всё в его власти. Я ответил, что если бы он потребовал от меня то, что принадлежит мне, а именно: мое поместье, мои деньги, любое по праву принадлежащее мне имущество такого рода, — я бы не отказал ему в этом, хотя всё мое принадлежит нищим, — но то, что Божье, власти императора не подчиняется. Если требуется мое наследство — забирайте, если мое тело — и то поспешу отдать. Вы хотите меня сковать цепями, хотите приговорить меня к смерти? Я и на это согласен; я не буду прятаться за народ и не буду обнимать алтари, вымаливая себе жизнь, лучше я буду принесен в жертву за алтари.
9. Когла я узнал, что в базилику для захвата посланы люди с оружием, то в душе ужаснулся: как бы во время защиты базилики не случилось резни, которая будет гибельна для всего города. Я молился, чтоб не пережить мне погребального костра этого города и всей Италии: мне было отвратительно кровопролитие, я готов был подставить под меч свое горло. Явились трибуны–готы, я обратился к ним со словами: «Для того ли вас наняла римская власть, чтобы вы стали служителями гражданской смуты? Куда вы пойдете, если здесь всё будет уничтожено?»
10. От меня требовали, чтобы я успокоил народ; я отвечал, что моя обязанность — воздерживаться от подстрекательств, а усмирить его — в руке Божьей. В конце концов, если император думает, что зачинщик — я, то меня следовало подвергнуть наказанию или отправить в ссылку в какие ему угодно земные пустыни. После этих слов они ушли, а я провел весь день в старой базилике[3406]. Оттуда я вернулся домой отдохнуть, чтобы если кто–то придет меня брать, то нашел бы уже готовым.
11. Еще до рассвета, едва я ступил за порог, солдаты окружили и взяли базилику[3407]. Говорят, солдаты сообщили императору, что, если он пожелает отправиться в базилику, то может свободно это сделать, но они будут сопровождать его, только если увидят, что он идет примириться с кафоликами, в противном же случае они отправятся к тому собранию, которое созвал Амвросий.
12. Идти в базилику никто из ариан не осмелился, потому что из граждан там не было никого, лишь несколько человек из императорского двора, да еще немногочисленные готы. Для этих людей повозка когда–то служила домом[3408], так сейчас повозка стала церковью, куда бы эта женщина[3409] ни отправилась, всё свое сборище она везет с собой.
13. Из стенаний народа я понял, что базилика окружена[3410]. Пока читали Писание, мне сообщили, что и в новой базилике собралось много людей. Казалось, что народу больше, чем когда все были на свободе. Они требовали чтеца. Что еще? Те солдаты, которые, как показалось, захватили базилику, узнав, что я запретил их причащать, стали присоединяться к нашему собранию. Увидев их, женщины пришли в смятение, одна бросилась вон из церкви. Однако сами солдаты говорили, что пришли молиться, а не сражаться. Народ что–то кричал. С каким смирением, постоянством, верностью просили люди, чтобы мы отправились в ту базилику! Говорят, что в той базилике народ тоже требовал, чтобы пришел я.
14. Тогда я начал вот эту проповедь:
«Вы слышали, чада, как по заведенному обычаю и в положенное время[3411] читалась Книга Иова. Даже дьявол по опыту знал, что будет звучать именно эта книга, в которой откроется и обличится вся правда о его кознях, и потому сегодня он с большей силой нанес удар. Но благодарение Богу нашему, Который вас так утвердил в вере и терпении. Поднимаясь на амвон, я готов был восхищаться одним Иовом, но обнаружил, что Иовами, достойными восхищения, стали вы все. В каждом из вас воскрес Иов, в каждом вновь заблистали терпение и добродетель этого святого. Могли ли мужи–христиане сказать что–то более уместное, чем то, что сегодня проглаголал в вас Святой Дух? Мы просим, о август, — не вступаем в битву, не боимся, но просим. Это подобает христианам: желать мира и спокойствия и даже перед смертной угрозой не изменять вере и истине. Ибо Предводитель наш — Господь, Который спасает уповающих на Него[3412].
3406
Возможно, в базилике мчч. Навора и Феликса на кладбище у porta Vercellina, или в базилике, которая находилась рядом с новой.
3410
Очевидно, свт. Амвросий пошел служить в старую базилику, ее также окружили солдаты. – Примеч. ред.
3411
Проповедь была произнесена в Страстную среду, когда в церкви в качестве рядового чтения читалась Книга Иова (см.: Zelzer. Р. 115).