5. Сначала мы, как и следовало, рассмотрели, насколько позволительно тем, на кого сам Максим приносит жалобы за ложные показания и несправедливые нападки, отнимать у него епископство и отдавать другому. Когда же Максим был принят в общение у нас как рукоположенный кафолическими епископами, мы сочли, что он может сохранить свои притязания на Константинопольский престол и признали необходимость рассмотреть это дело в присутствии сторон. Когда мы, убогие, узнали о рукоположении Нектария в Константинополе, мы не смогли согласиться, что общение наше с восточными землями не нарушено. К тому же, как говорят, Нектарий был тут же покинут и лишен общения теми же, кто рукоположил его. Несомненно, в этом есть немалое преткновение.
6. Нами движет не обеспокоенность за собственное положение и признание, но тревога за разрыв и расторжение общения. Мы не видим другого способа его восстановить, кроме возвращения в Константинополь того, кто был рукоположен первым, или по крайней мере созыва собора наших и восточных епископов в городе Риме по поводу рукоположения обоих[3548].
7. Кажется достойным, август, чтобы подлежали разбирательству предстоятеля Римской Церкви и соседних италийских епископов те, кто считал настолько важным суждение одного епископа Ахолия[3549], что счел нужным вызвать его в Константинополь из западных областей. Если весомость мнения признавалась за одним, насколько более следует признать ее за многими?
8. Нас побудил написать твоей властительной милости блаженнейший брат[3550] твоего благочестия, и мы просим твоего содействия, чтобы там, где есть единство общения, утвердилось единомысленное суждение и единодушное согласие.
10 (Maur. 57). Всемилостивейшему императору Евгению[3551] епископ Амвросий
1. Причиной моего удаления был страх Господа[3552]. Я привык, насколько могу, к Нему обращать все свои деяния, от Него никогда не отвращать своего ума и никакую человеческую благосклонность не ставить выше благодати Христовой. Я никому не причиняю обиды, если предпочитаю всем Бога, и, полагаясь на Него, не боюсь говорить вам, императорам, что думаю и чувствую сам. О чем не молчал я перед другими императорами, о том не умолчу, всемилостивейший император, и перед тобой. И чтобы соблюсти во всём порядок, вкратце изложу всё, что относится к делу.
2. Преименитый муж Симмах, когда был префектом Города[3553], обратился к августейшей памяти Валентиниану Младшему, чтобы тот приказал вернуть изъятое из языческих храмов. Он действовал в соответствии со своим образом мысли и в интересах своего обряда. Тем паче я, епископ, тоже должен был поступить сообразно своему положению. Я направил императорам два послания[3554], в которых указал, что христианин не может оплачивать жертвоприношения. Не но моему совету расходы были сокращены, однако я дал совет не назначать их, поскольку получалось, что их не возвращают, а дарят идолам. Ведь не сам Валентиниан их отнял и поэтому не мог возвратить, а как будто по собственному усмотрению щедро жертвовал на нужды суеверия. Если бы он это сделал, то он либо не пришел бы в церковь, а если бы пришел, то не нашел бы там епископа, либо в церкви нашел бы в его лице противодействие. Не могло служить оправданием и то, что Валентиниан был оглашенным[3555], потому что и оглашенным не позволено жертвовать средства на идолослужение.
3. Мои послания были прочитаны в консистории. Присутствовал преименитый честью магистр военных дел комит Бавтон[3556] и Руморид[3557], облеченный тем же достоинством, с раннего детства приверженный вере языческих народов. В то время Валентиниан послушался моего увещания и поступил, как требовала наша вера. И с этим согласились также и его комиты.
4. Впоследствии я также лично обратился ко всемилостивейшему императору Феодосию и без колебаний говорил с ним. Он, когда ему подали такого рода прошение от сената (хотя и не весь сенат просил), не сразу согласился с моим заявлением. В течение нескольких дней я не являлся к нему, но он не разгневался, ибо я делал то не ради собственной выгоды, но не стыдился пред царями (Пс. 118:46) говорить то, что было на пользу и ему самому, и моей душе.
3551
Евгений – император–узурпатор в 392–394 гг., пришедший к власти при помощи полководца Арбогаста, язычника франка. Сам Евгений был христианином, но потворствовал язычникам. Письмо послано весной 393 г. из Флоренции, куда свт. Амвросий уехал, чтобы не встречаться с Евгением.
3557
Руморид – magister militum при Валентиниане II, консул 403 г. Был по происхождению германцем и, соответственно, разделял языческие верования своего народа.