15. Конечно, ты хочешь угодить Богу . Время всякой вещи (Екк. 3:1), как написано: Время действовать, Господи (Пс. 118:126) и: Время благоугождения, Боже (Пс. 68:14). Тогда принесешь ты жертву, когда получишь возможность священнодействия, когда приношение твое будет приятно Богу. Разве не радостно было бы мне иметь благоволение императора, чтобы действовать по твоей воле, если бы была такая возможность? Простая молитва — тоже священнодействие: одна несет прощение, другая — обиду, потому что в одной есть смирение, а в другой — презрение. Ибо это глас Бога, желающего исполнения Своего повеления, а не жертвы[3579]. Возглашает это Бог, Моисей возвещает народу, Павел проповедует языкам. Сделай то, что по твоему разумению в нынешних обстоятельствах будет угоднее. Он сказал: Милости хочу, а не жертвы (Мф. 9:13; Ос. 6:6). Поэтому христиане скорее те, кто осуждает свой грех, чем те, кто считает нужным его защищать. В начале своей речи праведник обвиняет себя (Притч. 18:17). Праведен тот, кто, согрешив, обвиняет себя, а не тот, кто себя хвалит.
16. О если бы, император, прежде я скорее поверил самому себе, нежели твоему нраву. Пока я думал, что ты быстро прощаешь и быстро отменяешь наказание, как ты часто делал, тебя упредили, и я не предотвратил того, чего не должен был остерегаться. Но благодарение Господу за то, что Он хочет наказать своих рабов, чтобы не погубить их. Это у меня общее с пророками, а у тебя будет общим со святыми.
17. Разве не стоит у меня перед глазами отец Грациана[3580]? Другие твои святые родственники должны простить. Сладостное для меня имя я поставил впереди тех, к кому питаю равную любовь. Люблю, почитаю, молюсь. Если веришь, послушайся, признай тогда то, что я говорю, а если не веришь, прости то, что я делаю, предпочитая Бога.
Блаженнейший и процветающий император август, наслаждайся постоянным спокойствием со святыми твоими чадами.
12 (Maur. 1). Блаженнейшему августу и христианнейшему. принцепсу Грациану епископ Амвросий[3581]
1. Не холодность в отношении к тебе, христианнейший из принцепсов, — ни для одного другого чувства в моем признании нет больше истины и славы! — но робость удержала меня приветствовать твою милость по возвращении. Пусть я не вышел навстречу тебе стопами, но я вышел душою, вышел молитвой, в чем заключено важнейшее служение священника. Я повторяю, вышел навстречу. Пусть меня не было в том месте, но к кому стремилась моя душа, кому прилежали помышления и разум? Душевное соучастие конечно же особенно драгоценно. Я каждый день читал о твоих передвижениях, моя забота и тревога ни на миг не оставляли твоего лагеря, а молитвы стояли на страже его. Пусть я немощен заслугами, но прилежен в устремлении.
2. Когда мы возносили молитвы о твоем здравии, мы делали это по собственному почину. В них не было ни капли лести, которая не нужна тебе и чужда нашему служению, но признательность за твое благоволение. Известно нашему Судье, Которого ты исповедуешь и в Которого благочестиво веришь, что ободряют мое сердце твоя вера, твое благоденствие, твоя слава и что я воздаю должную цену, причитающуюся не только государственной должности, но и частной любви. Ты вернул покой Церкви, заградил устa — о если бы и сердца! — зловерных. Ты сделал это, побуждаемый скорее верой, чем властью.
3. Надо ли мне вспоминать о недавнем письме? Ты написал его собственной рукой, и сами буквы свидетельствовали о твоей вере и благочестии. Так когда–то Авраам собственной рукой заклал теленка, чтобы сослужить службу пришедшим странникам, и в благоговейном служении не прибег к чужой помоши. Но он, не облеченный царской властью, почтил Господа с ангелами или Господа в ангелах; а ты, император, одарил высочайшей честью нижайшего священнослужителя. Но оказывая честь рабу, воздают ее и его Господину, как Сам Христос сказал: как как вы сделали это одному из сих меньших, то сделали Мне (Мф. 25:40).
3580
Император Валентиниан I. Другие переводчики (см.: Banterle. Р. 241, not. 10; Liebeschuetz. Р. 269) понимают под «отцом Грациана» самого Феодосия, считая, что у него был младенец сын, умерший незадолго до этого письма. Таким образом, напоминание об умершем сыне является указанием на гнев Божий за расправу над Фессалониками. – Примеч. пер.