69. Признал себя побежденным прежде требовавший от них перемены в образе мысли, они же не сомневались, что их писчая трость крепче железных мечей. Поражено неверие и пало, но неповрежденной осталась вера святых. Не стремились найти покой в отеческой гробнице те, кого ждала небесная обитель. Они скитались по всему миру как ничего не имеющие, но всем обладающие (2 Кор. 6:10). В каком бы краю они ни оказывались, они считали его местом наслаждений; и ни в чем не было недостатка у изобилующих верой. Они одаривали других, ничего не имея на земле, но богатые благодатью. Они терпели лишения, но не были умерщвлены постами, трудами, бдениями и молитвами. В немощи они стали сильными. Их не влекли наслаждения, а насыщал голод, не изнурял жгучий зной, а освежала надежда на вечную благодать, не страшил ледяной холод, а теплым весенним дуновением согревало благочестие. Не боялись человеческих уз свободные во Христе, не желали избавления от смерти чающие воскресения вместе со Христом.
70. Святой Дионисий испросил себе в молитвах смерть в изгнании. Он не хотел по возрашении найти дух народа и клира сломленным общением с неверными и их порядками. Удостоившись этого дара, он в спокойной душе унес с собой мир Господень. Хотя первым поднял знамя исповедания святой Евсевий, но последний вдох, который блаженный Дионисий испустил в изгнании, приблизил его к славе мученика.
71. Такое терпение возрастила в святом Евсевии монастырская жизнь, что он в строгости привычек черпал силы для перенесения трудов. Кто усомнится, что для внимательной христианской жизни особенно важны два установления: обязанности для клириков и правила для монахов? Первое установление приучает к благочинию и добронравию, второе — к воздержанию и терпению: первое на виду, второе — втайне. Потому добрый ристатель говорит: Мы сделались зрелищем для мира (1 Кор. 4:9). Несомненно достоин тот, на кого взирают ангелы, пока он борется, чтобы стяжать награду Христову[3671], пока он подвизается, чтобы на земле учредить жизнь ангельскую, одолеть духов злобы поднебесных[3672]: ведь борьба шла и против них. Недаром смотрел на него мир, мир должен был ему подражать.
72. Итак, эта жизнь — на виду, та — в пещере, эта в борьбе против мирской суеты, та в борьбе против похотей плоти, эта подавляет телесные удовольствия, та избегает их, эта приятнее, та надежнее, эта правит собой, та сдерживает себя, но и та и другая отрекается от себя, чтобы стать Христовой, ибо совершенным сказано: Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16:24). Тот следует за Христом, кто может сказать: И уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2:20).
73. Отрекся от себя Павел и, зная ожидающие его узы и муки, добровольно отправился в Иерусалим навстречу опасностям, говоря: Не дорожу своею жизнью, только бы совершить поприще мое и служение слову, которое я принял от Господа Иисуса (Деян. 20:24). Слезы и просьбы многих людей не делать этого не преклонили его дух. Таким взыскательным судьей над собой оказывается деятельная вера!
74. Итак, эта жизнь сражается, та уклоняется, эта побеждает сблазны, та бежит от них, эта торжествует победу над миром, та отстраняется от него, для этой мир распинается или же она распинается для мира, той мир не знает, у этой больше искушений и потому славнее победа, та реже подвергается падению, ей легче блюсти себя.
75. Сам Илия на время исполнения своего предсказания был послан Господом скрыться у потока Хораф[3673]. Угрожал ему Ахав, угрожала Иезавель, в страхе пребывал Илия, и встал, и вновь, добродетельно питаясь небесной пищей, шел сорок дней и сорок ночей, пока не достиг горы Хорив и не вошел в пещеру и не обрел в ней покоя[3674], и потом именно он был послан помазать царей на царство[3675]. Жизнью уединенной закаляясь в терпении, от простой пищи он укреплялся в добродетели и становился крепче.
76. В пустыне же возрос Иоанн[3676], там он упражнялся в стойкости, чтобы потом обличить царя.