77. Вспоминая о святом Илии, мы не без умысла именовали места его пустынножительства. Необходимо сказать, что означают их названия. Илия был послан к потоку Хораф, где его питали вороны, утром принося ему хлеб, а вечером мясо[3677]. Неслучайно утром приносили они хлеб, который укрепляет сердце человека (Пс. 103:15). Каким хлебом, если не хлебом таинства, мог бы питаться пророк? Вечером они доставляли мясо. Пойми, что читаешь! Хораф означает «понимание»[3678]. Хорив — «всякое сердце» или «сердце»[3679], а Вирсавия переводится как «колодец семи» или «колодец клятвы»[3680].
78. Сначала Илия отправился к колодцу Вирсавии, то есть к таинствам святого закона и к священнодействиям божественной справедливости, только потом он был послан к потоку, к той бурной реке, которая веселит град Божий (Пс. 45:5) Обрати внимание на оба Завета единого Творца. Древнее Писание, подобно колодцу, глубоко и темно, οттуда достаешь водy с трудом: не полон колодец. Писание еще не закончено, потому что еще не пришел Тот, Κтο исполнит его. Впоследствии Он скажет: Не нарушить пришел Я закон, но исполнить (Мф. 5:17). Христос потому приказывает святому отправиться к реке, что у того, кто будет пить от Нового Завета, не одна река, но реки из чрева потекут воды живой (Ин. 7:38), реки понимания, реки познания, реки духовные, которые высохли во времена неверия, чтобы не черпали их святотатцы, не пили неверные.
79. Вороны признали пророка Господня, которого не признавали иудеи. Вороны питали того, кого преследовал царственный и благородный род. Кто такая Иезавель, преследовавшая его, как не синагога, напрасно текущая, напрасно изобилующая Писаниями, которых никто не соблюдает и не понимает? Какие вороны питали Илию, как не те, чьи птенцы призывают Бога? О них сказано: Дает скоту пищу его и птенцам ворона, взывающим к Нему (Пс. 146:9). Те вороны знали, кого питали, ибо они были близки к «пониманию» и к реке святого познания приносили пищу.
80. Питает пророка тот, кто понимает и соблюдает написанное. Питье дает ему наша вера, брашно дает ему наше преуспеяние. Он питается нашими умами и чувствами, в нашем понимании пирует его слово. Утром мы даем ему хлеб, когда в утреннем свете Евангелия приносим ему крепость нашего сердца. Ими он питается, ими укрепляется, ими наполняет уста постящихся, которым неверие иудеев не дало питающей веры. Скудно всякое слово пророческое, если они не видят его внутреннего тука, истощилось и тонко то, что не может обильно наполнить их гортани.
81. Мясо же к вечеру потому, что это твердая пища, подобная той, которую не могли вкушать немощные духом коринфяне, питавшиеся молоком апостольских слов[3681]. Таким образом, твердая пища приберегается на вечер этого мира, утром вкушают хлеб. Это повеление Господа о пище завставляет вспомнить пророческое речение: Ты украшаешь начало утра и вечера… Ты приготовил их хлеб, ибо таково уготовление его (Пс. 64:9–10).
82. Думаю, что об учителе[3682] сказано достаточно, теперь обратим взор к жизни его учеников[3683]. Они, облекшись в славу, днем и ночью воспевают гимны. Это поистине ангельское воинство, всегда возносящее хвалу Господу. Они непрестанными молитвами умилостивляют и умоляют Бога, радеют о чтении и занимают ум постоянными трудами: в хранении обета удаления οт женщин они сами себе надежная охрана. Какова же эта жизнь, в которой тебе нечего бояться и много того, чему можно подражать? Труд поста приносит мирное расположение ума, облегчается привычкой, поддерживается досугом или скрашивается делом, не обременяется мирскими заботами, не поглощается чужими страданиями, не утесняется городской суетой.
83. Теперь вы понимаете, какими качествами должен обладать человек, чтобы быть выбранным в наставники для сохранения и обучения этому служению. И мы можем его найти, если вы единодушно того пожелаете, если каждый, кто считает себя обиженным, простит другого. Справедливость состоит не только в том, чтобы не обижать того, кто не обидел тебя. Есть и другая справедливость, согласно которой надо отпустить грех тому, кто тебя обидел. Обычно нас обижает чужая ложь или хитрость ближнего. Неужели мы сочтем за добродетель мстить обманом за обман, воздавать ложью за ложь? Если справедливость — добродетель, то она должна быть свободна от преступления и не воздавать неправдой за неправду. Разве становится в тебе добродетелью то, что ты порицаешь в другом? Это согласие на неправду, а не мщение. Всё равно кому причинять зло, праведному или неправедному, тебе вообще не следует причинять зло. Неважно, в чем причина твоей злонамеренности: в желании отомстить или в стремлении навредить, зло и в том, и в другом случае предосудительно. Между злонамеренным и неправедным нет никакой разницы, и поэтому предостерегает тебя Давид: Не будь злонамеренным среди злонамеренных, не уподобляйся делающим беззаконие (Пс. 35:1). И выше он же сказал: Возненавидел я сборище злонамеренных (Пс. 25:5), — включив сюда всех, он ни для кого не сделал исключения и, изобличая злонамеренность, не спрашивал о ее причине.