— Я знал об этом, — горько усмехнулся Почоло. — Но скажи, Джек, даже если вы звали меня святошей, неужели вы могли представить меня в рясе?
— Черт побери, нет. Не тот у тебя нрав. Уж больно горяч. По-моему, ты ведь сам говорил мне, что у тебя чуть ли не шесть-семь раз на дню любовные позывы? Но опорой церкви я тебя легко мог вообразить — рыцарем Колумба, папским рыцарем, чем-нибудь еще в этом роде. В «Католическом действии»[34] ты участвовал уже тогда: носил форму оливкового цвета и всегда был готов к борьбе, впрочем не выстригая тонзуры. Кстати, не поэтому ли ударился в политику?
— У тебя извращенное мышление, — усмехнулся Почоло. — Нет, Джек, не я ударился в политику, а меня в нее втянули. Я был одним из тех «блестящих молодых людей», которыми мистер Магсайсай[35] окружил себя во время «Великого крестового похода». Мы собирались очистить политику, и Магсайсай был «нашим парнем». Но Гай отправился к праотцам, и каждому пришлось идти своим путем. Я примкнул к «парням ра-ра» — знаешь их: сеньоры Манглапус, Родриго и Манахан[36],— и тут мы обнаружили, что нас без всяких оснований считали приверженцами матери-церкви, матери-Америки и старого доброго Атенео. Но, видишь ли, я вовсе не рыцарь Колумба, не папский рыцарь и не собираюсь быть ими. Я отнюдь не подлизываюсь к американцам, наоборот, думаю, что им надо хорошенько врезать за равные права[37] и базы. С тех пор я даже никогда не был на традиционной встрече выпускников Атенео. Но эти чертовы ярлыки так и прилипли.
— Они всегда прилипают. И брось прибедняться по дороге в банк. Ты ведь победил на выборах и стал мэром как раз благодаря этим ярлыкам?
— Увы, это так. Я Мистер Реформа, Мистер Оппозиция и Мистер Честность — напористый молодой мэр, преданный матери-церкви, матери-Америке и старому доброму Атенео. Перестань ехидно улыбаться, Джек, и вылижи свою тарелку. Десерт? Кофе? Еще пива?
— Кофе и еще пива. Никакого десерта.
— Странно, как разбросало нашу банду…
— Большинство подалось в Штаты, так ведь?
— Твоя Альфреда осуществила это самым блистательным образом. Но в конце концов таков ее стиль.
— А Чеденг вышла за Алекса Мансано.
— Они разошлись.
— Да, я слышал. Где она сейчас живет?
— С его родителями, представляешь? Покинув Алекса, она сняла квартиру и пошла работать. Воспитывала сына — видишь ли, есть на свете и Алехандро Мансано Третий. Они зовут его Андре. Потом мальчик ушел к отцу, бедная Чеденг отказалась от квартиры, и ее приютили бывшие свекор и свекровь. Но сейчас юноша с нею. Они тоже эмигрируют.
— А в чем дело? Алекс и его женщины?
— Да. А также Алекс и его политика. Чеденг сыта по горло табором, в который превратился их дом, где целый день толкутся его прихлебатели. В любое время свободно приходят, уходят, чуть ли не неделями живут там. Она рассказывала, как однажды, придя домой, обнаружила трех незнакомцев, спящих в ее постели, а четвертый как раз сидел в туалете, к тому же с открытой дверью.
— Зато наш Алекс прошел в сенат.
— А Чеденг сразу после этого ушла от него вместе с сыном. Она не стремилась ни стать госпожой сенаторшей, ни, может быть, и кем-нибудь повыше. Наш сенатор Алекс наверняка выдвинет свою кандидатуру на пост президента в будущем году, даже если ему придется пойти на раскол и поднять мятеж в рядах партии. Молодые экстремисты подбивают его на это, а кроме того, за него ветераны-националисты, все эти суперпатриоты, которые объединялись вокруг его отца, Таньяды и Ректо[38]. А ты знаешь, что сенсация сегодняшнего дня не Алекс, а его отец, старый дон Андонг? Пути отца и сына разошлись. Старик вернулся в лоно церкви.
— Не может быть!
— Ты расплескал пиво, Джек, старина. Вот возьми мою салфетку. У тебя отличная рубашка.
— Теперь эта отличная рубашка мокрая. Как, то есть, вернулся в лоно церкви?
Один официант подскочил вытереть стол, другой принес свежие салфетки.
— Да вот так, — сказал Почоло, жестом показывая, что сливки для кофе не нужны. — Величайший из антиклерикалов снова в объятиях матери-церкви. А помнишь, как еще в школе, когда он навещал Алекса, мы старались взглянуть на него хоть одним глазком, что было строжайше запрещено, поскольку, говорили нам, это сам дьявол во плоти?
34
«Рыцари Колумба» и «Папские рыцари» — воинствующие католические организации. «Католическое действие» — общее название ряда профессиональных, молодежных, женских организаций католиков-мирян, руководство которыми осуществляется церковью.
35
Магсайсай, Рамон (1907–1957), по прозвищу Гай
36
Манглапус, Родриго, Манахан — политические деятели (впоследствии сенаторы), активно участвовавшие в движении «Магсайсая — в президенты»; после его гибели создали недолго просуществовавшую Прогрессивную партию Филиппин. Их называли «парни ра-ра».
37
После второй мировой войны США навязали Филиппинам поправку к конституции, согласно которой американцы получили равные с филиппинцами права в некоторых сферах предпринимательства.
38
Сенаторы Л. Таньяда (род. в 1899 г.) и К. Ректо (1890–1960) — видные филиппинские националисты.