«Кто из бывавших в тех краях не слыхал бродячих певцов, горланящих эту чушь под разбитые гитары. Подумать только, что за небылицы! Эрмана-де с юных лет до глубокой старости живет в пещере. Днем она только и знает, что творит чудеса. А по ночам принимает у себя в гостях важного посетителя — не менее как самого архиепископа Манилы. От заката до восхода солнца сидят они в ее пещере, он и она, рассуждая об управлении государством, о религии, искусствах и философии. В полночь прерываются для вкушания изысканных яств, едят и пьют из золотой посуды, под волшебную музыку, которая далеко слышна над рекой, до самого озера. Затем, побросав золотые сосуды в воду, они возобновляют свои беседы, не прерывая их почти до рассвета — в этот час архиепископ спешит обратно в столицу, чтобы успеть туда прежде, чем взойдет солнце.
Нечего и говорить, что бродяги, сочиняющие подобный вздор, путают Эрману с персонажами из их языческого прошлого; ибо известно, что у индейцев сей реки была богиня, каковая обитала в пещере и заманивала туда молодых людей: на одну ночь они становились ее любовниками, ели на золоте под волшебную музыку, а поутру их находили бродящими в зарослях, подобно лунатикам. Окрестные жители утверждают, что по сей день можно разглядеть, как сверкает на дне реки золотая посуда… Каким образом оказался впутан сюда архиепископ Манилы, есть загадка, которая не по силам и острейшему уму».
Однако вполне по силам попытаться связать этот «вздор» с тем, что можно считать окончательным результатом синтеза. Если к концу XVIII века в народном сознании мифы о богине пещеры и Эрмане слились воедино, то последующая эпоха, когда были забыты и богиня и Эрмана, сплела новую легенду — о донье Херониме, таинственной отшельнице из пещеры на берегу Пасига. (Не есть ли имя Херонима производное от Эрмана?) Вот эта легенда, приводимая Рисалем в его втором романе:
«Жил-был в Испании студент, который поклялся одной девушке жениться на ней, а потом позабыл и о клятве, и о девушке. Долгие годы она ждала его. Молодость ее прошла, красота увяла. И вот в один прекрасный день она прослышала, что ее бывший жених стал архиепископом в Маниле. Тогда она переоделась мужчиной, приехала туда и явилась к его преосвященству, требуя исполнения клятвы. Но это было невозможно, и архиепископ приказал устроить для нее грот; вы, вероятно, заметили его на берегу — он весь зарос вьюнками, которые кружевной завесой закрывают вход. Там она жила, там умерла, там ее и схоронили. Предание гласит, что донья Херонима настолько толста, что могла протиснуться в свой грот лишь боком. Она, кроме того, слыла волшебницей, да еще изумляла всех тем, что бросала в реку серебряную посуду после роскошных пиров, на которые собиралось много знатных господ. Под водой была растянута сеть, в нее-mo и падали драгоценные блюда и кубки. Так донья Херонима мыла посуду. Еще лет двадцать назад река омывала сам вход в ее келью, но мало-помалу вода отступает все дальше, подобно тому как уходит из памяти индейцев воспоминание об отшельнице»[114].
Всякий текст можно читать по-разному, сходным образом один и тот же рецепт служит и для легенды о донье Херониме, и для двух более древних легенд. Те же компоненты — река, пещера, волшебница, ночные гости — присутствуют во всех трех преданиях, хотя и с вариациями. Посуда доньи Херонимы из серебра, а не из золота. Вступает в дело и технология — под водой через реку протянута сеть, а в языческих мифах бросаемую посуду подхватывают и моют духи реки. Что поражает в донье Херониме, так это ее сложение. Языческая пещерная богиня подобна сильфиде, да и аскетичная отшельница должна быть изможденной — а донья Херонима тучна! Это вызывает недоумение, но только до тех пор, пока не вспомнишь, что в те времена, когда складывалось предание о донье Херониме (или заимствование адаптировалось к местным условиям), народное творчество все больше и больше подпадало под влияние китайской культуры — а китайские боги изобилия и плодородия чудовищно толсты.
Совсем иначе выглядит в легенде о донье Херониме и пещера.
Ее грот, вероятно, не само убежище богини и Эрманы, в те времена все еще погребенное под насыпью, а лишь смутная память об исчезнувшей пещере, которая и вызвала к жизни такую фигуру, как донья Херонима, — так сказать, персонаж перемещенный, но продолжающий прежний миф.
Последняя загадка — архиепископ, присутствующий и в легенде об Эрмане, и в легенде о донье Херониме, но не представленный в цикле легенд о богине — так по крайней мере считалось вплоть до 1971 года, когда была обнаружена рукопись Санчона. Именно это открытие побудило националистов требовать предоставления Гиноонг Ина и ее «Самбаханг Анито» права совершать моления в пещере.