Усердие такого человека, сам понимаешь, огромно, что и явствовало из отчетов, которые я ежемесячно посылал.
Как говорится, я не остался не замеченным в «верхах», и через несколько лет мне предложили необычное и почетное задание.
Нидерландские власти задумали скрестить некоторые породы нашего скота с их родичами из Британской Индии и хотели получить о них исчерпывающую информацию. За два-три года я должен был изъездить треугольный полуостров вдоль и поперек и собрать сведения о разных живущих там породах скота — племенных, молочных, шерстяных и мясных.
Я, разумеется, обеими руками ухватился за эту прекрасную возможность еще больше отличиться, и вот после длительной подготовки, снабженный переносной лабораторией и кучей рекомендательных писем и полномочий, я высадился в Бомбее. Там я купил осла, достаточно сильного, чтобы нести весь мой багаж, и приступил к изысканиям.
Я кочевал с места на место, всякий раз начиная с визита к английским коллегам и властям, которые везде помогали мне, чем могли; к тому же тугой кошелек избавлял меня от лишних трудностей.
Я не замечал чудес Востока, окружавших меня: верный себе, я думал только о своем задании и видел только скот.
Вскоре я понял, что в густонаселенных районах благодаря легкости общения и одинаковым методам разведения и откорма поголовье скота весьма однородно. Поразительные открытия наверняка ждали меня в глубинке, в горах, где жили малочисленные, обособленные племена. Там животные должны были больше отличаться друг от друга и вдобавок быть ближе к дикому состоянию, что необычайно важно для скрещивания. Поэтому я направил своего осла в узкие долины, к уединенным плоскогорьям, и чем дальше я продвигался, тем более интересные вещи находил.
Охота пуще неволи, и, подобно тому как неведомые цветы и ягоды заманивали сказочных Ханса и Гритье все дальше в лес, неведомые породы коров и коз завлекали меня в глубь древнего полуострова. Я забрался в почти необитаемые районы, в своем азарте исследователя пренебрегая всеми предостережениями англичан. Первое время мне давали охрану из местных гарнизонов, но здесь гарнизонов уже не было, и мне пришлось ограничиться проводниками из туземцев, бородачами в тюрбанах, с глазами как бездонные колодцы. Очевидно, злодеями они не были, потому что десятки раз на крутых откосах я оказывался целиком во власти такого проводника, и ему стоило лишь пошевелить пальцем, чтобы я бесследно исчез навсегда.
Но и в этом суровом краю есть процветающие районы, разбогатевшие на вывозе ковров и драгоценных камней. Владелец сапфировых или аметистовых копей порой купается в золоте и живет как султан. До одного такого района я добрался, а дальше путь мне преградила высокая, необитаемая горная цепь. По другую ее сторону лежал второй такой же процветающий район в речной долине, и потому, при всей кажущейся неприступности хребта, через него довольно-таки часто переваливали. Меня предупреждали, что это очень опасно, что путешественники здесь нередко гибнут и неизвестно, сбились ли они с пути, сорвались ли в пропасть или стали жертвой нападения. Разумеется, эти разговоры не могли меня удержать, но я решил быть особенно внимательным при выборе проводника.
Среди проводников, предложивших свои услуги, оказался, к моему изумлению, один белокожий, светлоглазый, держался он как воспитанный человек и вместе с тем выглядел простодушным и чистосердечным; не иначе как похищенный христианский ребенок, выросший здесь и сохранивший свои прирожденные добродетели — так сказал бы я, если бы не относился к добродетелям христианских народов с большим сомнением. Я тотчас нанял его.
Воистину я в жизни не видел такого причудливого зрелища, как горный хребет, который мы пересекали. То бесчисленные расщелины змеились вокруг, то они исчезали все до одной и множество вершин громоздилось друг на друга; порой ландшафт напоминал поверхность персиковой косточки: плоскогорья, изрытые путаницей долин, порой — поверхность наперстка или губки, но с десятимиллионным увеличением, так что мы постоянно шли по краю бездонных пропастей. Несколько дней мы ползли, как муравьи по Аксенштрассе,[82] под скальным карнизом, нависавшим над нашими головами. Когда-то в журнале «Земля и ее народы» часто печатались картинки, изображающие разные чудеса природы, при этом люди нарочито были нарисованы в три раза мельче, чем следовало, — таким образом подчеркивались ее мощь и величие; рисуя здешние горы, эти художники должны были бы изобразить человека всего лишь точкой.
82
Аксенштрассе — двенадцатикилометровая дорога в отвесной скале на берегу швейцарского озера Урнерзе.