В. Хлебникову
Работаю на Поэтоград.
Не разливанка — винный берег.
Мой ежемесячный оклад
Лишь 235 копеек.
Смех невозможно запретить.
Засмейтесь, смехачи, засмейтесь:
Чтоб не работать, сам платить
Готов пятьсот копеек в месяц.
Пускай таскаю я мешки
И ничего не получаю,
Пусть неуместны здесь смешки,
Мой стих не сменится печалью.
Мне не хватает на харчи,
Но, чтоб в глупца не превратиться,
Скажу: «Засмейтесь, смехачи!»,
Как «Все-таки она вертится».
I. «Своих стихов не издавая…»
Своих стихов не издавая,
Ищу работы отовсюду,
Пилить дрова не уставая
Могу с рассвета до салюта.
Могу к Казанскому вокзалу
Доставить чемоданов пару.
Могу шататься по базару
И загонять там что попало.
В Поэтоград моя дорога,
Меня среда не понимала,
Так что могу я очень много
И в то же время очень мало.
II. «Но если путь к иным победам…»
Но если путь к иным победам
Я предпочту иным дорогам,
Тогда не буду я поэтом,
Тогда не буду я пророком.
Я обрету людей степенность,
Я принесу немало пользы,
Меня признает современность;
Но обо мне забудут после.
Эпитафия на самого себя
Жил-был поэт. Он был обманут
Несогласившимися с новым.
Но все равно его помянут
Великолепным добрым словом.
Поэты завтрашнего мира!
Грядущих лет!
Остановитесь у могилы,
Которой нет!
«Ветер, поле, я да Русь…»
Ветер, поле, я да Русь
В мире небывалом.
Не сдаешься? Не сдаюсь
Никаким шакалам.
А снежинок всех число
Велико, как горе,
Все дороги замело
Снеговое море.
Я смотрю по сторонам,
Месяц — что полено;
Снеговое море нам
Тоже по колено.
«И в этой самой жизни нашей…»
Другу из Поэтограда[1]
Э. М.
И в этой самой жизни нашей,
В быту лишений и побед,
Ты, милый, самый настоящий
Очаровательный поэт.
Ты пишешь очень много дряни:
Лишь полуфабрикат-руду,
Но ты прекрасен, несмотря ни
На какую ерунду.
В рубцах твоих стихов раненья,
Которые в огне атак.
А те, кто лучше и ровнее,
Писать не выучатся так.
У них стихи круглы и дуты,
Хоть и металл, а не руда,
И никакие институты
Им не помогут никогда.
«Мы поедем за Мытищи…»
Мы поедем за Мытищи.
Что нам думать и гадать?
Заработаем мы тыщи
И не будем голодать.
Люди любят все, что праздно,
Но достоин труд любви.
Мы работаем прекрасно,
Если платятся рубли.
А металл презренный самый —
Мой любимейший металл…
Подружусь с огромной славой,
Ей всю душу промотал.
Хорошо под гору, в гору,—
Путь зачеркивает нудь.
Счастье гнется, как подкова,
Но не всякому согнуть.
Ну, а мы богатыреем
Чуть не с каждым божьим днем.
Все, что есть, — преодолеем
И подковину согнем.
«Один мечтал о жизни царской…»
Е. В.
Один мечтал о жизни царской,
Другой любил считать ворон.
А мы — как Минин и Пожарский
И как Брокгауз и Ефрон.
Пусть затруднений впереди сто
Миллионов гектоватт,
У нас идейное единство
И, может быть, Поэтоград.
Пойдем навстречу воскресеньям
Мы, а не будням.
Чтоб стать могло увеселеньем
Хоть что-нибудь нам.